Le Conte №18

* Le prix s’oublie, la qualité reste – Цена забывается, качество остается (французский).

* Кельтские племена - половина написанного реально существовала, все остальное, что связано с Королевствами выдумано и подогнано под сюжет

* Девы-воительницы - реально существующие женщины, обороняющие замки и участвовавшие в военных кампаниях. Ордена, в которые они входили: Орден Топора (Order of the Hatchet); Орден Рыцарей Святой Марии (Order of the Blessed Virgin Mary); Орден Подвязки (Order of the Garter)

* Перечисленные языки лепонтийский, бретонский, гэльский, валлийский, арагонский существовавшие и ныне существующие языки. Лепонтийский - ранний диалект галльского, относится к континентальной группе, ныне вымершей группе кельтских языков. Бретонский, валлийский - островные кельтские языки, потомки протобритской группы\языка, ныне существующие. Гэльский (шотландский) - островной язык, потомок протогойдэльской группы\языка, ныне существующий. Арагонский - язык индоевропейской группы, романской группы, ныне существующий, но его распространение крайне невелико. Между континентальными и островными кельтскими языками в реальности мало общего, но в рамках истории, общего достаточного много

Стрела вылетает, рассекая прохладный воздух, впитавший запах послеобеденного дождя, мокрой земли, травы, и попадает в мишень, в самую ее сердцевину, застревая в натянутой ткани и доске. Стрелок еле заметно усмехается, радуясь, что еще не растеряла навыки в стрельбе из лука. Она немного ежится от холода будучи одетой в нижнее платье для тренировок темно-зеленого оттенка. Но ей не хочется надевать верхнее. Ей и так нормально практиковаться в стрельбе, которое практически забросила. Раньше, в детстве, она могла проводить весь день за стрельбой, но с каждым годом все меньше начала уделять этому времени. Только в редких случаях покойный отец мог расшевелить ее на стрельбу из лука. Слишком хорошим был лучником потому что. Эльза вновь натягивают тетиву и выстреливает. Стрела вклинивается в мишень рядом с предыдущей и еще несколькими, выпущенными до этого. Она продолжает стрелять, думая о полностью наступившей осени, о приближающемся празднике мертвых, о дворянах, которых казнили пару дней назад и об их женах, которые приходили в замок к королю и вдовствующей принцессе и требовали объяснений, говоря о несправедливости, о подлости. Эльза слышала их яростные речи, наблюдала за спокойным королем и такой же спокойной своей матерью. Ей бы хотелось знать детали, но роль наблюдательницы ей пока больше по душе.

Замечает опустевший колчан стрел, опускает лук, подходит к мишени и освобождает ее. Видит краем глаза, как слуги устанавливают вторую мишень и их тихие: «Ваше Величество, все готово». Она не сомневалась. Раньше Ричард тоже тренировался в стрельбе из лука, но потом забросил, начав осваивать другие виды оружия. Их тренировал покойный король как отец и брат, но после всего случившегося они остались без наставника. Только вот Ричард, по мнению Эльзы, наставник в стрельбе из лука не особо нужен, раз мечи привлекают его больше, а вот ей — очень даже нужен. Недавно она читала одну историческую книгу и нашла там забытые легенды и исторические сведения. Еще несколько месяцев назад Эльза не обратила бы на это внимание, но сейчас ее мысли продолжают вращаться вокруг этого, что думает возродить забытую традицию, если это можно так назвать.

— Давно мы так не тренировались, — первым заговаривает король, натягивая тетиву.

— Да, — соглашается принцесса. — О какой несправедливости говорили герцогини сегодня?

— С каких пор тебе интересна политика? — усмехается, но без злобы и надменности. Он опускает лук и всматривается в серьезное лицо Эльзы, которая натягивает тетиву и выпускает стрелу.

— Она всегда была мне интересна, просто случая подходящего не было.

— А если бы он был, что бы начала делать?

— Реализовывать бы ее, — не отрываясь от занятия говорит.

— Мужья тех женщин подумывали покушение на меня, желали меня свергнуть и опровергнуть условия договора Четырех Королевств. Я не мог этого допустить. А вдовствующая принцесса помогала мне в этом.

— Моя мать?! — удивляется Эльза, опуская оружие и поворачиваясь к Ричарду. — С каких пор она участвует в политике? Она же не понимает ее.

— Зато она прекрасно понимает людей и умеет давить на их слабые стороны и управлять ими, — пожимает плечами король, возвращаясь к стрельбе. — Что бы ты первым сделала, окажись у тебя в руках возможность управлять Королевством?

— Собрала бы сведения о населении, о каждом сословии, о каждом человеке, даже незнатного рода.

— Зачем?

— Потом посмотрела бы отчеты о казне Королевства, в частности, на военные и образовательные направления.

— Что тебе это даст?

— Базу о Королевстве, с которой можно работать и продвигать то, чего я желаю, — Эльза собирает стрелы у мишени и поворачивается к Ричарду. — Я устала, Ваше Величество. Я пойду.

Она приседает в глубоком реверансе и уходит, забирая верхнее платье с травы и лук со стрелами. Она не хочет раскрывать карты раньше времени, говорить то, что хочет сделать. У нее еще нет полного плана, достаточных знаний для реализации. И хотя Эльза уже достаточно взрослая, что уже может выходить замуж, она не намерена делать последнее, но и не может пока сделать первое. Принцесса поднимается по лестнице в крыло музицирования, не переодеваясь. Смысла нет потому что. Фрейлин рядом с ней нет, они прибудут сразу в комнату к назначенному времени. Пару дней назад ее учитель назначил встречу с тем молодым композитором, в чьем произведении Эльза усомнилась. Правда, пришлось согласиться со встречей на вечер, хотя она требовала на аудиенцию в первой половине дня. Ей не терпится узнать, кто этот загадочный композитор, что пишет произведения под псевдонимом и не раскрывает своей личности.

Она входит в комнату, подходит к окну и открывает его, не замечая, что не одна в помещении. Принцесса несколько минут стоит и наслаждается приятной прохладой, хотя только недавно была на свежем воздухе. Вновь открывается дверь, и входят фрейлины, беседуя о чем-то веселом, не сразу замечая Эльзу Маутнер и некого гостя, который выходит вперед из-за высокой арфы и произносит:

— А вы разве не должны были присесть в реверансе и поприветствовать этих молодых девушек?

Эльза медленно оборачивается, прожигая молодого юношу, не старше нее самой, скептическим взглядом. Тот одет в дорогую одежду, явно дворянин. Его светлые волосы небрежно растрепаны, но это не портит впечатление о нем, как о высокопоставленном человеке, точнее, чьим отпрыском он является. Вошедшие фрейлины тут же встают с диванчиков и приседают, приветствуя принцессу, что неизвестный молодой человек теряется и только рот открывает в попытках что-то сказать, но ни звука не выходит. А Эльза холодно смотрит на него и наконец говорит:

— Мое имя Ее Высочество Эльза Маутнер, принцесса Королевства Делиджентиа. А вы кто?

— Прошу… прошу прощения, Ваше Высочество, — заикается молодой дворянин. — Ваш слуга не признал вас. Я — младший сын виконта Йохана Шульца — Вильберт Шульц.

— Добрый вечер, виконт Вильберт Шульц. Приятно познакомиться, — она подает руку, дожидается едва заметного касания губами и продолжает: — Что вы здесь делаете, виконт? У вас назначена встреча? Я вас раньше не видала в замке.

— Да, меня пригласил учитель… — не успевает молодой человек закончить, как в комнату врывается учитель, на удивление, быстро и вприпрыжку:

— Вильберт! Как я рад, что ты пришел. Скоро… — тут учитель замечает Эльзу, что сначала принял за одну из фрейлин, и в момент теряет весь пыл и всю энергию, которую излучал чуть ли не на весь замок. — Так ты уже здесь, дочка.

— Кто он? — немного грубо и требовательно спрашивает принцесса. Ей совершенно не нравится вся ситуация, что ее второй раз за полчаса принимают за фрейлину, что игнорируют и сами перебивают друг друга.

— Композитор, — понуро отвечает постаревший мужчина.

— Вот как.

Эльза не смотрит на молодого виконта, который стоит и мнется. Она понимает сразу все, что происходит. Понимает, что этот самый парень намеренно скрывал свою личность, поэтому так долго оттягивал встречу. Но вместо скандала и всех негативных эмоций, принцесса садится за арфу, ставя перед собой ноты этого самого композитора, которые ей уже не нужны, и начинает играть то самое произведение, где не согласна с нотами. Она несколько раз проигрывает строчку с неправильной и неподходящей нотой и говорит:

— Не звучит. Диез здесь лишний.

— Но так задумано!

Яростно начинает доказывать композитор свое решение. Они спорят, проигрывают произведение на разных инструментах по несколько раз. Их спор не заканчивается, а с каждым новым листком произведения Эльза видит все больше ошибок, но виконт Шульц упорно доказывает свою правоту. А учитель и фрейлины молча наблюдают за музыкальным спором, не желая перебивать их и навлекать немилость принцессы, которая выше их всех по положению.

***

Король некоторое время после ухода Эльзы продолжает стрелять из лука, но его мысли крутятся вокруг диалога с принцессой. У них не такая большая разница в возрасте, чтобы думать о ней, как о племяннице, скорее, как о младшей сестре. Но несмотря на это, ему трудно было признать факт, что она уже может участвовать в политике и хочет делать это. Ричард просто не ожидал, что у нее есть амбиции, что Эльзы хочет что-то решать и быть не последней фигурой на политической арене. Он складывает оружие и уходит обратно в замок, в свой кабинет, где его должна ждать Дениз. Вдовствующая принцесса была озабочена теми герцогинями, утром устроившими скандал по поводу казни их мужей. Но Ричард не мог ничего поделать. Либо он — монарх Королевства, либо они — герцоги Королевства, которые посадят на трон другого, удобного, короля. Он входит в своей кабинет, Дениз уже там. Она поднимает голову, смотря грустным взглядом.

— Мне жаль их, — тихо говорит вдовствующая принцесса. — Они остались вдовами, и им нужно будет заново разбираться с поместьями и бастардами своих мужей.

— Я ничем не могу им помочь.

— Знаю, — соглашается она. — Но мне больше всего жаль молодую…

— Сейчас не об этом, — садится за стол Ричард. — Нам надо выпустить заявление о случившемся, чтобы не вызвать недоумений среди других дворян. И еще нужно что-то делать с их незаконнорожденными детьми.

— А что с ними мы можем сделать? — усмехается. — Назначить сумму их матерям в рамках компенсации и дать им самый низкий титул, который могут взять дети герцогов.

— Логично, — кивает король. — Значит, так и сделаем.

— Но мне все еще жаль, что так произошло, — Ричард смеряет вдовствующую принцессу проницательным взглядом, когда та с сожалением смотрит в пол, а потом выходит из кабинета. Он ее понимает, но не сожалеет.

Правило только одно потому что. Либо он, либо они. Король еще некоторое время смотрит на деревянную дверь, вспоминая скандал тех герцогинь, но то, что произошло — не исправить. А ему в этом отношении надо быть жестким. Ричард и не надеялся найти что-то стоящее, но участие Дениз привело к тому, что он узнал о планировании его свержения, о всех его участниках, о денежных махинациях этих самых герцогов и сокрытие своих бастардов — детей крестьянских семей, чьих матерей они насиловали. Ричард не мог игнорировать такой список преступлений.

Он благодарен Дениз за ее вклад в политику, за стойкость и не сокрытие информации о герцогах. Но ему тяжело разбираться во всех делах государства одному, слишком много докладов, донесений, территорий, с которых надо собирать налоги. А помимо них — королевская казна и взаимодействия с другими Королевствами. Как раз перед ним лежит подписанный договор в Ноли со всеми королями региона. Ричард помнит многие его пункты, открывать и читать не надо. Но он все равно открывает, чтобы удостовериться, что делает все правильно.

«…Герцог Ричард Маутнер с момента подписания нынешнего договора Четырех Королевств де-факто приобретает статус «короля Королевства Делиджентиа…

…Монарх каждого Королевства, подписавший изложенные пункты в договоре, обязан выполнять все его требования…

…Оказывать содействие и исполнение незамедлительных мер по поимке преступника, виновного в смерти короля Роланда Маутнера возлежит непосредственно на каждом участнике переговоров, закрепленные нынешним договором…

…Королевство Делиджентиа продолжит осуществлять свое прямое назначение в регионе, которое оказывало до инцидента с покойным королем Роландом Маутнером. А именно: взаимодействие со всеми Королевствами в регионе; помощь им в урегулировании возникших конфликтов, как третья сторона; содействие в перевозке торговцами своих товаров без повышения таможенных пошлин и внедрения своей собственной политики в решении товарно-оборотной деятельности для обогащения Королевства Делиджентиа; обеспечение сохранения торговых путей с восточными государствами и королевствами…»

Ричард понимает, что его Королевство занимает наиболее выгодное и нейтральное положение по сравнению с остальными тремя, что Аурум «позволяет» жить Делиджентиа только за счет важного «перекрестка» между тремя остальными Королевствами и государствами востока. Его, Ричарда, особо никогда не волновала значимость его страны в таком ключе для всех остальных. В основном для Аурума и Ноли. Менсис очень редко в их истории и в товарно-оборотных отношениях взаимодействовал в регионе. А вот два других — Аурум и Ноли, два сильных Королевства, всегда соперничали и только недавно, с двух династических браков, остановили эту вражду. Хотя Ричард не скажет, что она остановилась. Она пока поставлена на паузу и в любой момент может заново вспыхнуть. Несмотря на то, что в Ноли на троне сидит отпрыск короля Аурума.

***

Дениз идет в свои покои, намереваясь приказать, чтобы ей принесли туда ужин. У нее нет настроения ужинать совместно с семьей и придворными. Она не может смотреть им в глаза и спокойно кушать, когда сама участвовала в смерти других придворных. Она не привыкла к такой жизни, к таким жестоким поступкам. Но ей необходимо так действовать, чтобы сохранить свою жизнь, жизнь детей. Дениз ужинает, просматривая донесения от придворных, обеспокоенных произошедшим. Она тяжело вздыхает, но заканчивает с ужином и садится за стол, начиная писать всем недовольным женщинам приглашения на вечернее музицирование. Ей нужно их успокоить, выразить свою позицию и показать, что хоть король сменился, власть не изменилась. Она все такая же сильная и независимая от влияния других Королевств.

Заканчивает с приглашениями, отдает их слугам, а сама вновь садится за стол, устало прикрывая глаза и думая о будущем. Но не успевает сильно погрузиться в них, как приходит служанка с письмом от вдовствующей королевы Королевства Ноли. Дениз открывает глаза и выхватывает свернутую запечатанную бумагу.

«Дорогая, вдовствующая принцесса Королевства Делиджентиа,

Рада тебе сообщить, что поиски убийцы твоего мужа идут, но результатов по-прежнему нет. Слуги не знают, кто мог добавить аконит, повара уверены, что посторонних не было. Но не мог же он попасть сам в еду?! Для меня это странно. Надеюсь, ты уже оправилась от похорон и трагедии и начала жить, как прежде. Хотя, как прежде уже не получится.

Прошло уже много лет, как я тебе писала письмо в последний раз. Как ты поживаешь? Как твои дети? Они вернулись к придворному обучению? У нас в замке все тихо, даже король с королевой не ссорятся, мило любезничают на обедах, ужинах и праздниках. Меня, если честно, это озадачивает. Уж не намеревается Эйлин навсегда остаться в Королевстве и стать матерью наследника? Что ты думаешь на этот счет?

Твоя мать, вдовствующая королева Сейлан Морен».

Дениз несколько раз перечитывает письмо, находясь в небольшом недоумении, почему ее мать решила начать поддерживать с ней переписку. Но если это можно списать на родительские чувства и волнение, то открытое заявление о своих мыслях о королеве можно посчитать за измену и сомнение во власти и в короле. Еще недавно Дениз бы не придала этому значения, ответила бы прямо, не задумываясь, к чему это может привести. Но сейчас она не может позволить себе писать сомнения о монархов, тем более, монархов другого государства. Поэтому берет чистый лист, чернила и пишет весьма вежливый и нейтральный ответ:

«Здравствуй, матушка,

Не ожидала получить от вас письмо, поэтому была немного сконфужена. Но я рада, что вы мне написали и сообщили о поиске преступника. Отвечаю на ваши вопросы: похороны покойного короля прошли успешно, как и коронация преемника — Ричарда Маутнера. Я, Дениз Маутнер, уже оправилась от скорби и тягостных эмоций, поэтому веду спокойную и размеренную жизнь вдовствующей принцессы. Мои дети — Эльза и Генрих — вернулись к своим прямым обязанностям: к обучению и своим любимым занятиям. Сегодня как раз Ее Высочество Эльза впервые за долгое время использовала стрельбу из лука в качестве тренировки. Придворные видели это. Многие по-прежнему отмечают ее прекрасные навыки в военном искусстве.

Что же касается вашей озадаченности по поводу монархов Королевства Ноли, я не могу ничего сказать и выразить сомнения или убежденность в их отношении, поскольку я нахожусь вдали от вашего двора, и дела чужого, хоть и прежде родного, двора находятся вне моей компетенции. Единственное, что я могу вам посоветовать — поговорить с Ее Высочеством Эйлин Кастильо и попытаться понять ее. Я убеждена, что такая девушка, как Эйлин, не будет делать что-то без определенной цели.

Вдовствующая принцесса Королевства Делиджентиа, Дениз Маутнер».

***

Сейлан продолжает сидеть в своей башне, смотреть задумчивым взглядом на заваленный бумагами и книгами стол и думать. Она сделала это специально. Хотела проверить позицию своей дочери, узнать надежность границ Королевств, проводит ли Леонардо проверку королевской канцелярии. Проводит. Спустя два дня, как Сейлан отправила письмо Дениз, король пришел к ней с вопросами относительно ее позиций о нем самом и королеве. Вдовствующая королева уклончиво ответила, что Эйлин не поддерживает ее позицию, не принимает помощи, а она просто написала дочери, пережившей одно из самых тяжелых испытаний для королевы. Леонардо поджал губы, промолчал и ушел. И Сейлан продолжила ждать ответа.

Он пришел через несколько дней. Правда, совершенно не тем содержанием, на которое рассчитывала русалка. Думала, что Дениз выкажет такое же сомнение, но та сохранила нейтралитет. Как и сама Делиджентиа испокон своего существования. Только Сейлан кажется, что ее дочь делает это не просто так, для какой-то цели. Ей бы узнать последние политические дела в соседнем Королевстве — послать шпионов. Но у нее уже нет такой власти и прерогативы. К сожалению. Почти неделя прошла, как пришло письмо, а она, Сейлан, не может найти слов, чтобы ответить и продолжить переписку с дочерью. Несколько раз начинала писать, но каждый раз зачеркивала черные и пафосные слова и комкала бумаги.

Думает о совете Дениз поговорить с Эйлин, но та постоянно занята и отклоняет все приглашения на прогулку, на музицирование в компании с другими придворными. А потом оказывается, что та встречалась с этими самым придворными и беседовала о всякой ерунде. Сейлан чувствует, что ее не ставят в расчет от слова «совсем», выкидывают на периферию политической арены и замка. Она вскипает от этого осознания, не выдерживает и бросает со стола все на пол ровно в тот момент, когда в башню входит Селестина Сокаль.

— С тобой все в порядке? — подбегает к ней графиня. — Что…

— Я не в порядке! Я в бешенстве! — восклицает вдовствующая королева. — Сначала эта сирена едва не клянется, что не будет на стороне Леонардо, что не родит ему наследника. А потом отказывается от нашей помощи, любезничает и спит с ним. А теперь еще и учится стрелять из лука! И знаешь, что забавное? Эльза тоже вернулась к стрельбе, Дениз поддерживает нейтралитет со мной и в отношении Ноли. Нам неизвестны никакие новости из Делиджентиа. И самое ужасное: я не могу ничего сделать, я не знаю, что должна сделать!

— Для начала тебе надо успокоиться, — спокойно, но с напором говорит Селестина, усаживая мать на канапе и давая ей вино.

— Я не могу успокоиться! Еще и Гвен не возвращается. Но не о ней речь.

Сейлан замолкает, распивая вино, пока Селестина смотрит на нее и не знает, что сказать и что сделать. Если ее мать думает, что она никто в замке, то кто тогда она — простая графиня, которая овдовела спустя неделю замужества и действует в рамках политики Сейлан? Пустая оболочка? Пустой серебряный кубок? Селестина понимает, что Эйлин начинает подниматься в глазах дворянок, те сами не раз высказывались положительно на ее счет, раз Эйлин налаживает отношения с Леонардо, на глазах двора, по крайней мере. Но лучше уж поддерживать и выстраивать хорошую репутацию и хорошие отношения с придворными и королем, которые в трудное время смогут помочь, чем выступать против них и быть никем в замке. Селестина понимает Эйлин, по крайней мере, часть ее действий и не собирается мешать, потому что она сама устала от вечных улыбок и интриг. Так что даже не рассматривает предложение Вильяма Стюарта стать королевой Менсиса. Ей это не надо. Но она не понимает, из-за чего нервничает ее мать. Ее отстранили от большинства государственных дел уже давно, она только недавно начала вновь участвовать в политике, но это малая часть той власти, которая у нее была до этого.

— …Еще и Вильям шлет по несколько раз в месяц письма. Он явно что-то задумал, — Селестина выныривает из своих мыслей и еще больше поджимает губы. — Я все не могу выкинуть из головы его фразу: «Цена забывается, качество остается*». Она явно была обращена к кому-то, но я так и не могу понять кому.

— Мне, — коротко отвечает. — Он обращался ко мне.

— Поясни.

— Он сделал мне предложение стать королевой, и после он сделает то, что я попрошу.

— И ты согласилась?! И не сказала мне?! — Сейлан еще больше вспыхивает, что встает, и на пол падает кубок с остатками вина, забрызгивая подолы. — Что еще ты утаила?

— Во-первых, я уже достаточно взрослая, чтобы самой принимать решения и отвечать за них, — Селестина медленно поднимается и говорит спокойно и твердо. Это стало ее последней каплей. — Во-вторых, я вдова и могу сама выбирать, за кого идти замуж. Еще один брак с высокопоставленной семьей не решит все проблемы Королевства.

— И что ты решила?

— Что решила, то и решила. Успокаивайся и приходи в порядок. Я не намерена слушать больше твои возмущения об Эйлин и обо мне. У меня дела, — графиня пронизывает ее холодным взглядом и собирается идти на выход, как ее резко оборачивает и ударяют по щеке. Неожиданно. Она смотрит на разъяренную мать долгую минуту, моргает и ничего не говорит. В голове пустота. Но находит, что сказать: — Я уезжаю в свое поместье. Не пиши мне, все равно не отвечу. Как будешь готова извиниться, тогда и приезжай, и расскажи, за какие заслуги графа Сокаль меня выдали за него замуж.

Селестина освобождает руку, выходит и захлопывает дверь в башню. В голове резко начинает все шуметь, что перед глазами начинает темнеть и плясать светлые точки. Она опирается о стену, но продолжает идти. Для начала ей нужно увидеть короля и передать информацию. Графиня с трудом доходит до зала совещаний, где почти каждый день работает Леонардо. Он просматривает документы, смотрит на Селестину удивленно, когда та входит вся бледная. Она качает головой, наливает себе вина, выпивает его залпом и отчеканивает без эмоциональным голосом, словно за нее говорит кто-то другой, кто заменил Селестину на время. Этот кто-то жил внутри, никогда не показывался, необходимости не было потому что. Раньше она никогда не шла против кого-то и не показывала свой характер.

— Я собираюсь в свое поместье на некоторое время, прошу подготовить карету. Вдовствующая королева чувствует себя не очень хорошо, но я не могу остаться рядом с ней. Поэтому прошу привести к ней лекаря, назначить ей лечение от заболевания головы и души. Также прошу поставить рядом с ней служанок, которые русалки. Я уверена, вы, Ваше Величество, уже давно знаете, кто они и откуда. И хочу, чтобы раз в несколько дней ее навещала Ее Величество королева. На этом у меня все.

— Селестина, что произошло? — шокировано спрашивает Леонардо.

— Ничего. Вдовствующая королева устала, ей надо отдохнуть. Прошу выполнить мои требования. До свидания, Ваше Величество.

Графиня приседает и выходит из зала совещания, возвращается в свои покои, собирает небольшое количество вещей и спускается к карете, которая ее увезет в поместье, управляемым матерью ее покойного мужа, которая не будет ничего требовать, нагнетать обстановку. Селестина нужен свежий воздух, он успокоит ее мысли и нутро. Ей нужно одиночество, которым она насладится сполна. Заодно отпразднует спокойно старый праздник в семейной обстановке, где будет только старая женщина, возможно, ее родственники и слуги. И Селестина не придется вести светские беседы, быть у всех на виду. Она наконец сможет отужинать, а потом посидеть со вдовствующей графиней Сокаль у камина за бокалом вина и поговорить на отвлеченные темы. Селестина не замечает, как, находясь в карете, у нее начинают идти слезы. Не от обиды. Не от горечи. А от осознания, что сможет какое-то пожить за пределами королевского двора и стряхнуть с себя узы сдержанности, холодности, сохранении своих тайн и бесед.

***

Мальчик зло сверлит учебник по истории, зарывая в светлые волосы пальцы. Совершенно не по-королевски. Учитель давно ушел, но приказал изучить самостоятельно историю региона и события Черных дней, но он читает и не понимает, как все детали собираются воедино. Ему бы пойти и попросить помощи у Эльзы, но та, вроде как, вновь пропадает в комнате по музицированию, споря с виконтом Шульцом. Генрих перелистывает страницы назад и начинает заново читать. Но спустя страницу снова все имена смешиваются, названия территорий теряют ясности, а сам он едва не воет. Тяжелый вздох. Он поднимается изо стола, закрывает учебник, берет его и идет в крыло музыкальных комнат. Если не поможет сестра, то пойдет к матери, которая последние недели активно начала поддерживать переписку со вдовствующей королевой Ноли.

Генрих доходит до помещения, стучится и входит. Эльза играет на своей арфе и всем своим видом говорит: «Вот так надо, вот так правильно». Мальчик заходит в комнату, никто на него не обращает внимания, и он стоит так некоторое время, пока одна из фрейлин не решает поправить прическу и не замечает его, вскрикивая от неожиданности, что все находящиеся оборачиваются. Эльза удивляется:

— Генрих? Ты что-то хотел?

— Я… — неуверенно начинает, но сразу же берет себя в руки, — я пришел, чтобы поговорить с тобой.

— Хорошо, — она кивает и переводит взгляд на молодого виконта: — На сегодня, я думаю, мы закончили. Хорошей вам дороги, милорд.

Вильберт Шульц кивает, прощается и уходит. Его же примеру поступают и остальные, оставляя королевских отпрысков наедине. Эльза подходит к открытому окну, откуда уже дует довольно холодный ветер, чем в середине прошлого месяца, когда принцесса только познакомилась с композитором и начала с ним музыкальную дуэль. Генрих продолжает стоять у дверей, когда Эльза оборачивается и кивает на диванчики:

— Садись. О чем ты хотел поговорить?

— Ты же уже давно изучила историю нашего региона. Можешь объяснить все это? Я не могу понять.

— Генрих, серьезно? — подавляет легкий смешок. — Давай книгу.

Эльза прочитывает текст, несколько минут обдумывает его и начинает рассказ: «На территории четырех Королевств проживало несколько кельтских племен, коренное население верило в многобожие и в магию природу. Но помимо территории четырех Королевств они были распространены и на других территориях, потому что они постоянно участвовали в захвате новой местности, покорения других племен и усилением их собственных. Со временем мелкие племена были покорены, и главенствующими стали четыре племени, которые в последующем и стали Королевствами, и от названий племен пошли названия Королевств.*

Но до образования Королевств развернулась большая битва между этими племенами. Война была кровавая и долгая, пока с юга племени Аурум не пришел вождь, положивший конец войне, и не объявил, что для устранения разногласий нужно создать более сложную структуру управления. Он стал во главе своего племени и создал Королевство Аурум. Оно тогда было молодым, совершенно не нынешним Аурумом. В нем сохранялись традиции кельтов, их язык. Следуя примеру юга, племя запада — Ноли — тоже реорганизовало структуру и стало Королевством. Дальше вождь севера объявил о создании Королевства Менсис, хотя эта идея ему не нравилась, но мысль о постоянной войне не нравилась ему больше. Последним племенем, ставшим Королевством, стало Делиджентиа. Но у всего этого процесса были последствия. Небольшое поселение в Королевстве Ноли было не согласно с созданием новой государственной структуре и через несколько лет объявило войну королю и отсоединились. Эта область была на западе Ноли, где сейчас стоит центральный город и замок.

Король Ноли решил не разбираться с этим, а оставить в покое поселение. В регионе вспыхнули идеи модернизации и совершенствования государственного управления. Короли учились управлять землями, приближенными знатными людьми, участвовать в мирном урегулировании вопросов, развивать торговлю. В это время распространенный язык четырех кельтских племен разобщился, и в каждом Королевстве образовался свой собственный. Но несмотря на это, верхушка власти должна была учить языки соседей для лучшего общения и понимания друг друга. Несколько раз вспыхивали восстания идейных кельтов, желающих вернуть старую систему. В основном это были дворяне. Как раз в этот период зародилось понятие дев-воительниц*. Они были женами этих восставших дворян, они защищали замки во время штурмов, когда их мужья воевали напрямую с королем. Они стойко держали оборону, отдавали указы военным чиновникам, а те их слушались. Правда, многие из этих дев были казнены, когда восставшие дворяне были побеждены. Так период восстаний закончился, он длился не одно десятилетие.

После этого многие девушки, женщины из знатных родов или нет шли в армию короля и становились командующими. Среди них было много выдающихся. Некоторые организовывали женские ополчения, ордена, но спустя некоторое время, когда память о восстаниях стерлась, про ордена и ополчения забыли, те выдающиеся женщины ушли в отставку или умерли. После этого начался довольно продолжительный мирный период, когда Королевства развивались в своем собственном ритме, сотрудничая друг с другом время от времени.

Так продолжалось, пока к власти в Ауруме не пришел отец короля Роберто Кастильо, ‒Генрих, посмотришь его имя в книге, я не помню, как его звали. ‒ Так вот, ему не нравились языческие порядки и традиции, поэтому сначала он принял новый язык, который не имеет общего с кельтскими языками ровно ничего. Этот язык до сих пор распространен там. Потом он начал внедрять систему религии, католичества, строить церкви и пропагандировать идеи в другие Королевства. Ноли не сдавалось долго, пока к власти не пришел Луи Морен, решивший покорить отсоединившееся племя. Он покорил их, а потом перенес столицу на территорию племени, отстроил город и замок. Ведь проще управлять покоренным народом напрямую, чем проживая на другой, уже устоявшейся территории Королевства. Такая позиция была наиболее верной, потому что несколько раз приближенные вождя готовы были начать военную кампанию, но Луи Морен пресек попытки и тем самым укрепил свою власть и Королевство.

А через несколько лет произошло невероятное, его сын — Франсуа Морен — влюбился в принцессу подводного мира, и Луи Морен подписал с подводным королем Соглашение, а Франсуа женился на Сейлан через год. За время их брака и правления было много всего, один из событий стали дипломатические браки между Ноли и Аурума, которые раньше не совершались или совершались очень редко. Сначала Роберто Кастильо — отец Энрике Кастильо и Элисии Кастильо — женил сына на Стефани Морен — старшей дочери Франсуа и Сейлан, а через год выдал замуж Элисию за Жана Морена. Можно было бы сказать, что браки были довольно успешными, раз Королевства перестали соперничать, и Ноли переняло идеи католичества и начало продвигать религию в массы. Но через год после свадьбы Элисии и Жана король Роберто Кастильо скончался при странных обстоятельствах, и Энрике взошел на трон. На мой взгляд, это и стало началом Черных дней, но многие отсчитывают их начало с другой смерти. Однако в Ауруме после этого было еще множество смертей тоже при странных обстоятельствах, и они никак не расследовались. Но ответы мы вряд ли когда-нибудь получим.

Несколько лет ничего не происходило, пока внезапно, спустя неделю свадьбы, не умер муж Селестины Сокаль, знатный граф, поднявшийся в глазах монархов за заслугу, которая активно скрывалась и выяснить детали никак не получилось. Всем участникам либо заплатили за молчание, либо убили. Все бы ничего, но через год умер король Франсуа Морен, на трон, согласно престолонаследию, вошел Жан Морен с Элисией Морен с уже родившемся сыном — Люсианом. Но через три года Жан умирает, трон переходит к Люсиану с регентством при Элисией, но не успевает наступить даже совершеннолетие мальчика, как он умирает на охоте в возрасте тринадцати лет. Так Элисия снимается статус «королевы», меняет его на «вдовствующую принцессу» и уходит в религию, отстраняясь от политики в каком-либо виде. Это меня подталкивает на мысль, что она знает, кто стоит за всеми этими смертями, но молчит, приняв решение находиться вдали от этого человека и от всех событий. Я могу ее понять, у нее нет силы противостоять и найти сообщников, так что это самый правильный выход в ее случае. Хотя на ее месте, находясь вдали от власти, я нашла бы косвенные улики причастности убийцы и отдала бы их монарху, чтобы дальше разбирался с этим. Но в случае с Элисией и Ноли — это сделать не так просто. Слишком много подводных камней.

Так, после смерти Люсиана единственным наследником на трон стал Леорнадо Кастильо — сын Энрике Кастильо и Стефани Кастильо, внук Франсуа и Сейлан. Стоило ему прийти к власти, как Ноли сменило политику: оно стало поддерживать Аурум во всех отношениях, продолжать и развивать ее политику. Леонардо правил шесть лет в одиночку без королевы, несколько раз навещал монархов других Королевств, выказывал им приветственные приемы. И после одного такого визита в Менсис у него появилась любовница. По слухам, многие дворяне и придворные высказывались, что Лонардо припишет Анне Фрей какой-то статус, внесет ее в регистр какой-то знатной семьи, сделав ее просто незаконнорождённой, и женится. Но он просто дал ей статус, выделил землю, доход, власть. А через несколько лет женился на Эйлин Кин».

— Вопросы? — Эльза заканчивает рассказ и смотрит на брата с вопросом в глазах.

— Зачем выделять фаворитке землю, доход?

— По одной точке зрения, он хотел ее сделать королевой, пока не подвернулась Эйлин. Но по другой, которой я и придерживаюсь, он что-то делает на этой территории через Анну.

— Почему ты так считаешь?

— Ноли не всегда было таким процветающим Королевством. Когда монархи умирали друг за другом никого не интересовали дела Королевства. Поэтому некоторые бедные или разорившиеся люди продавали своих детей в замок, в основном, дочерей. По слухам, до прихода Леонардо к власти, в замке их было много, а после они исчезли так же быстро, как и исчезали некоторые выловленные русалки, не всех из которых отвозили на Аэквор.

— Откуда ты все это знаешь? — удивляется Генрих, смотря на сестру с чувством страха и восхищения.

— Я пряталась в кабинете отца и подслушивала его разговоры. Иногда намеренно там оставалась, делала вид, что читаю, пишу. Потом научилась вскрывать конверты с письмами, докладами, чтобы никто никогда не догадался, — жмет плечами принцесса, смеясь. — Шутка. Просто слушала сплетни.

— Ты невероятна! — принц качает головой, пока Эльза продолжает смеяться и улыбаться. — А какой язык был общим для всех кельтов? Мы его изучаем?

— Да, но поверхностно, — кивает. — Лепонтийский. У Ноли — бретонский, у Менсиса — гэльский, у нас — валлийский, а у Аурума — арагонский.*

— Получается, что из всех четырех Королевств только у нас и у Менсиса остались связи с кельтами?

— Да, но мама рассказывала, что сказки, которые ей рассказывала королева Сейлан в детстве, где участвовали боги и богини, очень похожи на наших. Даже не похожи, они и есть. Мне так кажется.

— Почему?

— Их имена и кем они являются, — коротко говорит. — Мне кажется, что подводный мир произошел от людей, но как и почему я не знаю. Хотелось бы узнать, но связываться с бабушкой я не хочу, потому что это будет значить, что я поддерживаю ее и Ноли, а я не могу, потому что в скором времени хочу кое-что сделать.

Генрих с недоумением и страхом смотрит на задумчивую сестру, которую он в последнее время понимает все с большим трудом, словно ее мысли находятся не здесь, а где-то в другом месте, и она делает то, что ей говорят. Хотя он уверен, что Эльза никогда не будет делать то, что ей говорят или скажут. Она несколько раз подумает, и если посчитает, что то или иное действие ей выгодно, и только потом сделает. Но, несмотря на это, иногда, преимущественно, сейчас, его пугают ее слова и действия. Особенно, когда сестра сказала, что подслушивала и вскрывала королевскую канцелярию.

— Разобрался? Еще хочешь что-то спросить? — нарушает тишину Эльза, улыбаясь той светлой улыбкой, на которую только может, и у Генриха развеиваются все сомнения на счет сестры.

— Спасибо, я пойду.

Он уходит, оставляя сестру наедине, которая вспоминает прошлое, как она вскрывала письма под покровом ночи, как вновь их запечатывала, как подслушивала разговоры, пока отец не вывел ее на разговор…

Самой сложной частью стала часть с королем Дилиджентиа, так что в будущем я с ним не буду писать части, либо буду писать очень мало. Все будет зависеть от сюжета, и что придумается на третью логическую часть. Осталось написать примерно 4 главы до конца второй части, может, меньше

Визуализация генеалогии https://vk.com/album-137867592_280503012

Содержание