Le Conte №21

Ну с камбеком меня

Безмолвие хранилось некоторое время. Никто не мог осознать произошедшее, оно настолько было неожиданным, что сказанную информацию нужно было понять и осознать, а произошедшее принять. Король первым нарушает напряженное молчание — он отходит к королевскому трону, снимает аби и расстегивает камзол, кидая их на красное сиденье, корону кладет чуть более бережливо. Взъерошивает волосы. Ему нужно решить несколько дел одновременно, но не знает, за какое взяться сперва. Кажется, что если отложит одно хоть на мгновение, то ошибется и проиграет. А он совершенно не готов к реализации этих самых дел. Королевство не готово.

— Что, черт возьми, только что было?! — приближается к возвышению вдовствующая королева, смотря на внука со смесью ужаса и ненависти. Но Леонардо готов принять все ее эмоции, он их и понимает. И знает, что никто из присутствующих (почти) не понимает и не знает, что он делает. Леонардо взмахом руки останавливает еще не начавшуюся ее гневную тираду и подходит к Эдмонду, который продолжает смотреть стеклянным взглядом на труп Анны Фрей. Ведь невозможно же убить, не притрагиваясь к человеку, не подливая чего-нибудь в напиток. Граф не ожидал, что сирена способна на такое.

— Я знаю о твоем тесном общении с моим отцом и потому спрашиваю, если я попрошу встать на мою сторону и разорвать все связи с королем Энрике Кастильо, то ты это сделаешь? — спрашивает Леонардо, смотря на Эдмонда.

— Разве это сейчас важно? — тот поднимает голову, смотрит затуманенными глазами.

— Важно, как никогда.

— Конечно. Ты не только мой король, но и друг, — ясность и уверенность начинают загораться в чужих глазах, а пелена ступора от смерти королевской фаворитки уходит.

Леонардо кивает, просит, чтобы ему привели главу королевской гвардии и того гвардейца, который сопровождал Эйлин до ворот замка. Знает, она уже покинула его. Король, дожидаясь новых лиц, присаживается на трон, оглядывая присутствующих. Кровь Анны блестит ярким пятном, и ему больно смотреть, чувствует вину, жалость, никчемность. Но отодвигает их на потом, когда гвардейцы входят в тронный зал.

— Собери то секретное подразделение, о котором мы не раз говорили, — не церемонясь, переходит к делу. — Нам надо вернуть королеву в замок. По официальной версии была убита королевская фаворитка, а пособница убийцы скрылась. Ее надо найти. Обыскивать каждый дом, каждый проулок, прочесывать также и лес. Остальным пустить слух, что королева заболела и будет находиться в покоях.

— Ваше Величество, а как же убийца? — неуверенно спрашивает гвардеец, что провожал королеву, пока глава королевской гвардии коротко кивает с серьезным и ничего не выражающим лицом.

— Точно, — якобы неловко улыбается Леонардо, доставая меч и пронизывая молодого парня. — А вот и убийца. Срочно собери подготовленных и назначенных лиц. И позовите лекаря кто-нибудь, — небрежно бросает последнюю фразу.

Глава королевской гвардии распоряжается, вдовствующая королева Сейлан порывается что-то спросить, ее мысли путаются от происходящего. Не понимает. Да и еще один труп. Но Леонардо останавливает ее и дожидается, пока тела унесут, и поясняет:

— Я не собираюсь казнить Эйлин, но ее нужно вернуть в замок. И все это время я готовил Ноли к противостоянию Ауруму, но Королевство не готово. А Анна была важным звеном моего плана. И теперь ее нет…

— Ты позволил фаворитке забеременеть! — восклицает вдовствующая королева, подходя к внуку и смотря на него злыми глазами, излучающими боль, негодование, ненависть. Она цепляется за единственную информацию, в которой уверена полностью. Но и она ускользает, теряется в происходящих событиях. Леонардо принимает и понимает ее чувства и эмоции, но у него нет такой привилегии, чтобы впасть в скорбь. У него дела, которые надо решить в срочном порядке, а он не знает, за что взяться и что рассказать.

— Мы с Анной договаривались, что ее ребенок может стать ребенком Эйлин. Я не знал, что она забеременела, — тяжко вздыхает только, вспоминая ту далекую ночь накануне Самайна. — Она была готова помочь Эйлин, родить ребенка в тайне, а… Теперь понятно, почему она до последнего была на стороне Эйлин и защищала ее.

— Потому что была ее соулмейтом, — подтверждает мысль короля Сейлан, понимая, что ничего не знала о правящей элите замка, что настолько погрузилась в свои скорбящие мысли, что не обращала внимание ни на что. — Тогда все сходится. Ее и искала Эйлин семь лет назад на границе кланов. И Анна была той свидетельницей происходящего.

— О чем ты? — хмурится и спрашивает Леонардо.

— Как только ты расскажешь о своем плане, я расскажу об Эйлин, — поворачивается к вновь открывшимся дверям в тронный зал, смотрит на входящих гвардейцев порядка двадцати. — Никто в замке не должен знать, что она покинула его стены. Мы должны найти замену для нее.

— У тебя же есть служанки-русалки. Найди кого-нибудь из них.

Вдовствующая королева кивает, и они возвращаются к государственным делам, которые теперь, видимо, будут решать совместно. Эдмонд, полностью отойдя от шока, возглавляет отосланный отряд гвардейцев, а фрейлины королевы — Селеста с Оливией, по распоряжению вдовствующей королевы, уходят искать служанку, которая заменит Эйлин, пока последняя не вернется в замок. И никто еще не знает, что та на следующие две недели погрузится в горячку и будет бредить в соломенной кровати под деревянной крышей и укрытая шкурами диких животных.

***

— Вижу, тебе лучше. Вставай, тебе надо поесть.

Приподнимается, видит женский силуэт со свечой в руке, начинающий спускаться куда-то вниз. Сирена встает и, согнувшись, на с трудом сгибающихся ногах осторожно спускается по деревянной лестнице. Из этого пространства исходит тепло, свет, который тут же застилает глаза, что Эйлин не может сразу же разглядеть, где она находится и кто рядом с ней. Но сразу же слышит скулеж животного, похожий на тот, что Эйлин несколько раз слышала ночами, когда не спала и училась в замке. Замирает и медленно поворачивает голову на источник звука. Волк, лежащий на мехах у печи, а рядом с ней несколько спящих волчат, прижимающихся к телу. Не волк. Волчица.

— Не бойся, они не кусаются, — смеется рядом, судя по голосу, молодая девушка.

Эйлин переводит на нее испуганный взгляд. Та еще больше смеется и зовет кушать, ставя перед ней деревянную миску с какой-то похлебкой, а в большую деревянную кружку наливает что-то пенящееся.

— Ешь. Рагу и эль. Больше у меня ничего нет. Здесь не замок, Ваша Светлость.

— Ваша Величество, — поправляет ее, не задумываясь, сирена и сразу же замирает. Девушка, одетая в меха, в мужских кюлотах и с наглой улыбкой сидит перед ней и смотрит с насмешкой. — Ты…

— Я та, кто тебя вынесла из леса, когда ты потеряла сознание, — пододвигается близко и смотрит глазами в душу, не моргает даже, что Эйлин становится даже больше, чем некомфортно. За ней ухаживала какая-то молодая девушка. Девушка, которая помогла. Девушка, которая знает о ее истинном статусе в этом мире. И девушка, которая может… — Я тебя не выдам. Хотела бы, уже давно сдала гвардейцам, которые ищут тебя. Ну, как тебя… Пособницу убийцы, которая убила фаворитку короля — графиню Анну Фрей.

— Пособницу? — переспрашивает, что не ослышалась. Мороз пробирается под кожу, хотя он и так течет по ее венам. Воспоминания Анны появляются перед глазами, а она пытается их отогнать. Все-таки ей это не приснилось.

— Да. Уже недели две тебя ищут. Я бы приняла тебя за эту сбежавшую служанку, но я видела тебя на свадьбе в городе. Сразу поняла. Зачем королю объявлять об убийце графини, о поиске пособнице, которой является королевой и искать ее вне стен замка? Не хочешь вернуться? Узнать, что Леонардо Кастильо хочет?

— Я не вернусь в замок! — говорит жестче, чем хотела. Но уже и не важно. Раз она выбралась из замка, то у нее остается только один путь. Возвращение в море. — И как ты меня могла видеть, если ты…? А кто ты?

— Наконец ты спросила, — смеется девушка и убирает распущенные передние рыжие пряди волос с лица. — К вашим услугам, Ваше Величество, графиня Шела Освальд.

— Графиня? — переспрашивает Эйлин и оглядывает дом из деревянных досок, скудную мебель и животных у печи.

— Моя семья разорилась, родителей убили, дом сожгли, а со мной перестали считаться в городе. Но свою репутацию я вернула, дом отстроила. И теперь на моих полях работают горожане, я помогаю иногда таким, как ты. Все-таки у меня есть связи с главой города, который мне задолжал крупный долг. Горожане не очень сильно любят меня, потому что живу за стенами города и вожусь с волками.

— Ты странная, — честно признается Эйлин, усмехаясь. — Но так даже лучше. Королева в изгнании, графиня без должного авторитета.

— Он у меня есть! Только… не в привычном смысле этого слова, — Шела едва себя остановила, чтоб не вспылить. Успокаивается и теперь молчит, и смотрит, как королева пьет эль, думает о чем-то печальном. — Ты можешь вернуться в замок. Уверена, Леонардо не будет тебя судить.

— Только из-за того, что скрыли настоящего убийцу? — беззлобно усмехается. Не верит в добросердечность короля. И не хочет верить.

— Гвардейцы до сих в городе. Они проверяют всех, кто заходит и выходит. У всех теперь есть бумага, подтверждающая личность. На воротах проверяют каждого, и с девяти вечера до пяти утра запрещено выходить и входить в город. В лесах также проводится контроль. Только гвардейцы в глубь не лезут. И такая система дошла до других городов. Слышала, что Королевство может скоро закрыть границы для передвижения и торговли.

— Зачем? — искренне не понимает сирена. Ей казалось, что она только мешается в замке и политики Леонардо. Хотя по сути все, что Эйлин делала в замке — была красивым и официальным приложением к королю, который ни во что ее не ставил. И даже в момент, в который она думала, он примет ее сторону, то Леонардо выгнал ее из замка.

— Тебя ищут, — усмехается Шела. — И говорят, что из-за слухов про границы, король Энрике в ярости. Может экономическая война вспыхнуть.

— Разве такое возможно? Он же отец Леонардо…

— Когда дело касается Королевства, то родственные связи перестают играть значение.

Сирена еще раз невольно вспоминает гневный и дикий взгляд Леонардо, который пробирался сквозь пелену воспоминаний ее родственной души. Она ушла. Ее выгнали. Она не вернется, какие бы ограничения Леонардо не ввел. Эйлин уже не та маленькая сирена, выплывшая на берег Аэквора. Она королева, которая должна вернуться в море, каких бы усилий ей это не стоило. Только вот восьмая статья Соглашения, которая ограничивает ее, если она заплывет в воды клана Лингума с суши, заставляет ее остудить от бездумных действий и мыслей. Эйлин надо в воды севера острова Менсис. Туда, откуда все и началось. Туда, где остров соприкасается с границами кланов Никса и Гласиалиса.

— Как мне попасть на север?

— Что ты задумала? — спрашивает графиня, подошедшая к волчице и к волчатам. Перебирает их светло-серую шерсть, улыбается.

— Мне надо на север!

— Хорошо, — поворачивается и кивает. — Но сейчас ты никуда не пойдешь. И я не пойду тебя провожать.

— Я одна пойду.

— Королева в лесу? Смешно, — усмехается и поворачивается обратно к волкам.

— Поясни! — сирена встает и приближается. Ее задели слова этой девушки, которая сомневается в ее силах, в ее возможностях.

— В лесу много разбойников и гвардейцев. Ты с ними не справишься даже с твоей магией, — спокойно отвечает Шела. — Ты две недели пролежала под лихорадкой. Снова хочешь? Тогда вперед. Твое тело ослабло, ты и дня не протянешь в лесу.

— Почему я должна идти по лесу?

— Потому что ищут блондинку с голубыми глазами. Везде твой портрет. И на воротах проверяют каждого. Только подойдешь, как тебя сразу же схватят. Лес — единственный вариант. И ты не умеешь пользоваться оружием, чтобы защитить себя.

— Меня учили стрелять из лука.

— Учили?! Серьезно? — встает графиня. В ее зеленых глазах надменности больше, чем во всех придворных особ, а она сама держится настолько фривольно, что злость так и застилает Эйлин. — Пошли.

Графиня отходит к стене, достает два лука и колчан со стрелами. Кивает на плащи, что висят у двери, и выходит. Эйлин видит, как ее длинные, похожие на мужские сапоги, утопают в снегу. Надевает еще одни, стоящие у порога, накидывает плащ, выходит вслед за Шелой. Та идет за дом, освещенный только слабым светом неполной луны. Сирена несколько раз чуть не падает, кое-как доходит до своей спасительницы. Та протягивает второй лук, несколько стрел. Натягивает тетиву и выстреливает в доску от деревянного забора.

— Попадешь туда же, можешь хоть сейчас уйти на своей север.

Сирена натягивает тетиву, которая более толстая, жесткая, по сравнению с луком, из которого стреляла в замке. Стрелы потрепанные, вокруг ничего не видно, но Эйлин старается рассмотреть доску с торчащей стрелой, направляет наконечник в нужное направление и выстреливает. Мимо. Стрела улетает в соседнюю доску и сразу же падает в снег. Разочарование, опустошение, никчемность накатывают на нее, что сирена не может поверить в происходящее и опустить лук. Чувствует похлопывания по плечу. Задается вопросом: а что она вообще может, зачем все это? У нее же получалось, почему же сейчас не может? Невозможно.

— Королевские луки легкие и сбалансированные. Но ты должна уметь стрелять не только на такой хорошей и богатой побрякушке, из которой никого не убьешь, а из того, который не жалко будет сломать, который можно будет достать в любой кузне или сделать из подручных средств, — графиня забирает второй лук и за руку ведет королеву обратно в одноэтажный простой дом. — Королевские отпрыски учатся с детства, что им становится не важно, из какого оружия стрелять. Да и у них всегда есть несколько вариантов оружия.

***

Две недели. Прошло уже две недели, а он так и не нашел одну-единственную сирену. Ни горожане, ни стража, ни гвардейцы не видели ее после того, как она зашла в метель в лес. Ни одежды, ни обуви. Никаких следов. Леонардо уже получил несколько писем от отца, который требовал пояснить, какую политику он реализовывает, раз вводит ограничения в городах. А он не может объяснить. Старался и потакал желаниям отца только чтобы получить власть в Ноли, чтобы иметь свой трон и чтобы потом уничтожить Аурум и избавить этот мир от отца. Догадался о его махинациях незадолго до смерти Люсиана, сына Жана и внука Сейлан. Знает, кто стоит за убийством короля Делиджентиа — Роланда Маутнера, которого сейчас сменил его младший брат — Ричард Маутнер.

Докладывают о приходе вдовствующей королевы, которой за это время вернул все полномочия и власть, посвятил в тайные дела Королевства. Сейлан входит, садится за стол. Молчит, сжимает губы.

— А мне действительно было интересно, куда пропадали девушки, которых продали в замок.

— Не убивал же я их, — беззлобно и устало усмехается, вспоминая свой первый год на троне, когда разорившиеся торговцы или крестьяне приводили своих плачущих дочерей и продавали их в замок, не заботившись об их дальнейшей жизни. Он, Леонардо, тогда не знал, что с ними делать, оставлял в замке в качестве служанок или кухарок. А потом он повстречал Анну, которая рассказала о жизни таких девушек. Ведь сама была такой. Не догадывался, правда, что она прожила на суши значительно меньше, чем все эти девушки, которых продали в замок.

— А что насчет русалок?

— Некоторых.

— Почему?

— Разве уже нужна причина? — смотрит на русалку, на ту, кто является его бабушкой, кто правила этим Королевством. Сейлан придвигается чуть ближе и кивает. — Только тех, кто флиртовал со стражей и позволяли себе опуститься до девки из публичного дома.

Она опускает взгляд. Смотрит на деревянный стол. Тянется за бокалом вина. Выпивает. Не может поверить. Всегда думала, что их общество сдержаннее, честное, чистое в каком-то смысле в отличии от людей, но теперь ей кажется, что весь ее воспринимаемый мир не такой идеальный. Невозможно. Не может припомнить, чтоб подводные жительницы опускались до такого низкого поведения.

— Как ты узнал? — глухо спрашивает.

— Услышал, как стража переговаривалась в конюшне и обсуждали, как первая пойманная русалка превратилась в человека и ночью отдалась гвардейцу. Я их казнил, и русалку, и гвардейца, — наливает в бокалы еще вина и продолжает: — О русалках узнал отец, и мне надо было придумать, как не подпустить их больше к берегу. Те, кто выплывал и вел себя разумно, я отпускал, но просил, чтобы они рассказывали о зверствах. Одна русалка даже попробовала меня соблазнить, рассказывала, как ей плохо живется с семьей, как ей хочется купаться в лучах солнца и быть с таким сильным человеком, как я. Смешно, да и только, — усмехается.

— Значит, еще одна двойная игра? — спрашивает Сейлан, снова поражаясь, насколько хорошо, даже идеально, Леонардо вел игру и шпиона, и реформатора.

— Да, — кивает. — Но сейчас я больше не могу скрывать. Отец уже начал догадываться. Несколько дней в запасе есть, а потом придется объявить войну Ауруму. И еще мне нужен кто-нибудь, кто будет управлять поместьем Анны Фрей и контролировать процесс обучения девушек.

— Ноли не сможет противостоять Ауруму, — качает головой вдовствующая королева, игнорируя последнюю сказанную мысль внука. — Может, объединиться с Ричардом?

— С мальчишкой, который только взошел на трон? — недоверчивый взгляд. Невероятно. Ричард же его еще больше возненавидит, ведь они так и не объявили, и не «нашли» убийцу Роланда Маутнера. — Нет. И он не согласится.

— Согласится. Я все еще веду переписку с Дениз, — улыбка расползается по лицу вдовствующей королевы. — Она стала важной фигурой при дворе, Ричард с ней советуется, она выполняет его поручения.

— Допустим, — Леонардо не соглашается, но и не отказывается. Предложение может сработать, если все сделать, как надо. — Но тогда верни другую свою дочь в замок.

— Селетину?! — Сейлан даже вскакивает с кресла, но тут же возвращается на место. Отпивает вино, ее глаза бегают по комнате. — Нет!

— Больше никому я не могу доверять. Она мне нужна, она нужна Королевству и этим девушкам, которые в будущем могут стать знатными дамами, — приближается к вдовствующей королеве, почти шепчет. — Чего стоит тайна возвышения ее умершего мужа по сравнению с десятками судеб, которые могут изменить наш мир?

— Ты не посмеешь мной этим манипулировать, — шипит Сейлан, хотя в душе понимает, что король прав, что это единственный верный вариант.

— Уже посмел, — отпивает вино и устремляет ясные и твердые глаза на вдовствующую королеву. — Селестина Сокаль уже взрослая девочка, сама может решить, что делать и какие предложения принимать. Напиши ей, скажи, что готова поговорить о вашем прошлом. Потом вступлю я, предложу свой ультиматум. Если согласится помочь мне и Королевству, то ты расскажешь. Если нет, то…

— И кто же еще может занять эту роль?

— Оливия Адан, например.

— Она же сама еще ребенок!

— Ей шестнадцать, она виконтесса. И она довольно умна, — Леонардо поднимается, надевает аби, корону. — Подумай над моим предложением, а мне нужно идти.

Король выходит, оставляя вдовствующую королю в замешательстве. Ей кажется, что ее обводят вокруг пальца, что вокруг столько людей, которые хотят воспользоваться ее положением, что-то заполучить. Хотя и она сама не лучше, раз на то пошло. Казалось, что раньше было гораздо проще. Сейлан закрывает глаза, вспоминает времена, о котором говорил Леонардо и из-за чего Селестина уехала в свое поместье. Ее передергивает от того ужасного периода, холодок проходит по спине, что Сейлан ежится и встает изо стола. Не очень приятные воспоминания. Воспоминания, которые она бы стерла. Но знает, что Леонардо прав. Селестина должна вернуться в замок, даже если ее внук настроил ее на это посредством манипуляции.

***

— Ваше Величество! — вбегает в зал совещаний взволнованный Джон. Король переводит с бумаг на парня задумчивый взгляд. — Стало все еще хуже!

— Куда еще хуже?

— Король. Морской. Северный. Под замком, — бессвязно говорит оруженосец, опираясь о кресло.

Леонардо так и подвисает. Осмысливает сказанные слова, объединяя их в единый смысл, что должны нести. И понимает. Хуже может быть. А казалось, что невозможно. Морские короли поднимаются очень редко. Что отцу Эйлин понадобилось на поверхности? Он же должен управлять своим кланом, а не выплывать на поверхность и разговаривать. Да и подняться должен был Даллас Мур, король их центрального клана — Лингума. Леонардо взъерошивает волосы и отправляет Джона привести тритона в зал совещаний.

Сколько он повидал? Сколько проблем решил? Но в этот самый момент волнуется, что камиза начинает давить на шею. Знает, что поступал с Эйлин ужасно и отвратительно. Знает, что Ронан Кин и так ненавидит его. А сейчас еще больше возненавидит. Приказывает пригласить вдовствующую королеву. Один он не справится. Справится, на самом деле. Но не хочет применять больше силу и насилие. От нее одни проблемы. Не мог раньше по-другому. Не тогда, когда его считали сыном своего отца и тем, кто взошел на трон благодаря кровавой дороге. По ней и взошел на самом деле. Только вот не его воля это была.

Слышит стук каблуков. Вдовствующая королева садится слева. Молчит. Через несколько минут входит Джон, ведущий морского короля с белоснежными волосами. Крепко держит трезубец, глаза устремлены вперед и излучают жесткую уверенность. Мужчина сгибает свободную руку в локте на уровне груди и говорит:

— Приветствую вас, король Леонардо Кастильо. Отныне я дипломатический посредник между подводным и человеческим миром. Добрый день, Ваше Величество, вдовствующая королева.

— Ты знала? — удивление сменяется на смирение. Леонардо кажется, что что бы еще ни произошло, он и не удивится, а примет как данность и будет решать эту проблему или подстраиваться под ситуацию. Спокойные дни прошли. Теперь же только тяжелые остались, в которых подготовка к войнам и к смертям займет все место.

— Слышала, — кивает Сейлан. — Ронан, нам надо тебе кое-что рассказать.

Дожидается, когда морской король садится по правую руку от Леонардо, кивает на короля Ноли, и тот в последний раз набирается смелости, еще больше надевает маску спокойствия и умиротворения и начинает рассказывать. Его голос не дрожит, глаза не бегают по сторонам. Король же. Ему не позволена такая роскошь. Но слова все равно вылетают с трудом, давят на горло. Леонардо видит, как морской король все крепче сжимает трезубец, а жесткая уверенность в глазах сменяется на острую боль, которая может проткнуть плоть и убить. Леонардо чувствует его ненависть на себе, сам готов снять с себя кожу, чтобы доказать — он не хотел доводить все до такого, не хотел становиться монстром в глазах общественности. Знает, что именно искупит его вину.

— Сколько ее нет? — жестко спрашивает Ронан, устремляя глаза на вдовствующую королеву.

— Пока две недели. Гвардейцы ищут ее, мы уже передали приказ, чтобы границы Королевства закрыли.

— Этого мало, — качает головой морской король. — Она может вернуться в море.

— А что насчет восьмой статьи? — спрашивает Леонардо, понимая, что ее отец важную и точную мысль говорит. Они могут сколько угодно закрывать границы, контролировать городские ворота, но две области никогда не будут под его властью — леса, которые настолько запутанные, что только разбойники и некоторые местные жители знают все тропы, и море, куда им, людям, закрыт доступ.

— Мы ее отменим, — Ронан смотрит на человеческого короля. — И не только ее. Мы полностью перепишем Соглашение. Ее система уже давно устарела и не соблюдается. Но…

— Я понимаю, — кивает Леонардо, понимая, на что намекает морской житель. — Я перепишу брачный контракт с вашей дочерью. Вдовствующая королева подпишет его вместо нее. Эйлин станет полноправной королевой этого Королевства. Как только мы ее найдем, она сама сможет решить, вернуться в море или остаться здесь. А насчет ребенка… я не буду ее принуждать к его зачатию, но вы должны понимать, что этому Королевству нужен наследник или наследница…

— У тебя же не возникнут трудности найти любую знатную девушку, которая согласится родить? — усмехается Ронан.

— Не возникнет, — не врет, но не хочет. Не хочет, чтобы трон перешел тому, кто не имел бы никакого отношения к подводным жителям. — Однако ту, кого убила Эйлин, была ее истинной родственной душой.

— Невозможно! — тритон переводит шокированный взгляд на вдовствующую королеву, которая только кивает с сочувствием и рассказывает то, что поведала Гвен из тех легенд, которые так тщательно собирала эти полгода, что успела узнать от младших сестер Эйлин — близняшек Камрин и Кили. — Бедная девочка.

Единственные слова, которые смог сказать морской король. До конца совещания он больше не проронил ни слова, а Леонардо не стал задерживать его и вдовствующую королеву, отпустив их и разрешив официальному представителю из подводного мира остаться в замке для решения важных задач и посредничеству между людьми и подводными жителями. Королевству нужен союз с ними также, как и с Делиджентией. Ему нужен этот союз, потому что не сможет в одиночку противостоять отцу, королю самого сильного Королевства региона и не сможет вернуть Эйлин в замок.

А еще я там дописала пролог

Содержание