Главное только верить.

                     С самого утра в поместье не было покоя. Оно будто выражало

смятение моей души.

     А что со мной происходило? Честное слово, не понимаю. Было сильнейшее

желание ни сидеть на месте, не заниматься, а выпроводить Эллу, выбросив ее

вещи в окно, и настучать по голове Долохову, сказав, что он теперь ездит со

мной в чемодане.

     Глупейшие желания, но, кажется, в моем духе.

     Хуже становилось, когда замечала спорящих Розали и Тома. Эти двое

никогда, похоже, не изменятся. Хотя нет, подождите, есть кое-что. На щеках

сестренки появился яркий румянец, а смущенная улыбка появлялась раза в два

чаще.

     Это, наверно, тоже ненормально.

     Или во мне просто говорит чертова… зависть? Разве могу я сейчас

завидовать ей? Не думаю, это, скорей всего, просто обида на обстоятельства.

Что уж точно не смогу сделать, так привязать Долохова к себе насильно. Да,

идея жутко заманчивая, но не действенная. Хочет он веселиться с Эллой —

пускай. Кто против?

     — Адель Рикарда Лестрейндж! Открывай дверь сейчас же! — из не самых

приятных мыслей вырвал раздраженный голос. Думаете, Розали? Ага,

разбежались. Для нее весь мир сосредоточен сейчас на Томе, начало новых

отношений, да еще и с таким человеком, так что понять ее вполне можно.

Долбился ко мне братишка. Удивительно, правда, как в мыслях о Диане

появилась лазейка для меня.

     — Что тебе нужно с утра пораньше? — нахмурив брови, поднялась и в

несколько шагов преодолела расстояние, разделявшее нас с дверью. Екнувшее

сердце заставило бросить еще один взгляд на комнату. Подумать только, я

всего три месяца в этом новом и необыкновенном мире, а так ко всему

привязалась, будто встала на свое место. Как говорит Элеонора, нам все судьбой

прописано. Значит ли это, что мы не только должны были здесь появиться, но и

изменить надвигающуюся бурю?

     — Я поговорить хотел, — увидев мой, наверняка, вновь пустой взгляд,

настрой Фрэнка чуть упал, но, растрепав волосы, он все же протиснулся в

комнату и без разрешения плюхнулся на единственное кресло. В целом, ничего

необычного.

     — О чем же? — закрыв дверь, я обернулась, лениво скользнув по нему

глазами, а потом сползла на пол, совершенно не стесняясь.

     — Ты в последнее время какая-то странная, — чуть замявшись, начал он.

     — О чем ты, дорогой? Разве сам не говорил постоянно, что я ненормальная?

— подняв брови и на секунду пожалев, что не развита у меня мимика для

поднятия одной — выглядело бы круче, — чуть склонила голову. Кажется, я начинаю копировать Долохова. Это ведь очень плохо?

     — В этом и дело. Ты стала слишком тихой и неприметной, нет шабаша и огня

в глазах. Это уже все заметили. Что-то случилось?

     — Какой ты догадливый, посмотрите только. Не заметил, что весь чертов

месяц что-то случается?

     — О чем ты? — он нахмурился и крепче сжал пальцами подлокотник, заметно

напрягшись. О, дорогой, мне нужно выговорится.

     — Сначала ты притащил сюда друзей, с которыми не знакомил нас даже в

школе, прятал, как какое-то сокровище. Не обратил внимание на увлечение

Розали, не попытался ей помочь завоевать внимание мистера Реддла, — я

загнула второй палец, делая вздох, чтобы продолжить. Обе руки услужливо

вытянула вперед, дабы братец видел. Его, похоже, немного смущал безумный

азарт в глазах и немного дрожащие белые руки. Успокоительные, чтобы не

говорила раньше, а вещь хорошая, особенно на ночь. Иначе я просто не смогла

бы спать, разрывая себя переживаниями, мыслями и чувствами. Сейчас все

намного хуже, чем с Майкнером. Тогда даже было не увлечение, а так,

симпатия. Поняла я это, к сожалению, только когда влюбилась по уши. — Не

обращал внимания на наши постоянные недомолвки с Антонином, не попытался

даже поговорить после того срыва. Ты же помнишь, да? Фрэнк, скажи, почему

ты даже не подошел?

     — Я… я подумал, что могу только все испортить, — начал оправдываться он,

подскочив на месте и закусывая губу. — Ты ведь знаешь, у нас не самые

доверительные отношения.

     — Не самые доверительные? Ты мой брат, дурак. Думаешь, я не рассказала

бы то, что мучает? — отворачиваясь и быстро моргая, дабы ни одна слезинка,

появившаяся в уголках глаз, не скатилась по щеке, предательски выдавая

кошмарное состояние. Еще и температура не до конца спала, хотя легче стало.

     — Сглупил, я сглупил, признаю. Но сейчас хочу исправиться. Адель, ты и

Розали, — он слабо усмехнулся, приближаясь. Я перевела взгляд на его

начищенные ботинки и увидела собственное отражение. Только вот, на меня эта

девушка не очень походила. Потерянный взгляд, бледная кожа и ярко

выделяющийся румянец на щеках. — Вы — мои младшие сестры, самое дорогое,

что только есть. Я очень к вам привязан и не могу просто смотреть. Достаточно

этого, я пришел поговорить, — он опустился рядом и попытался поймать взгляд,

растягивая налитые кровью губы в теплой и подбадривающей улыбке.

— Слушай, я понимаю, если не захочешь, но попытайся довериться. Уверен,

после этого станет полегче.

     Несколько секунд я, крепко сжав в пальцах мягкую ткань кремовой шали, в

которую укуталась недавно, смотрела в его глаза. Выговориться, спросить

совета. Почему я не могу этого сделать?

     — Со мной все нормально, честно. Перенервничала тогда, потом Эйлин

сбежала, а теперь и у Розали новые отношения. Слишком много эмоций и

переживаний сказались. Ты ведь знаешь, какая я нервная, — вытянув руку, я

сжала его ладонь, пытаясь ухмыльнуться, чтобы придать разговору более

шутливое направление.

     — Все равно меня не покидает ощущение, что ты что-то скрываешь, — чуть

прищурившись, протянул он. Между бровями появились несколько

сосредоточенных морщинок, по которым я тут же провела пальцем, немного

отталкивая брата и с кряхтением поднимаясь.

     — Идем, детектив, я не хочу на поезд опоздать в первый же день.

     Фрэнк громко вздохнул, но спорить не стал, выходя следом. Настоящая

заноза, но, черт, как же я его люблю.

     Слава Мерлину, Долоховых мы не встретили, так что на платформу

трансгрессировали без происшествий. Антонин вместе с Эллой уехали еще вчера

вечером. У него появилось какое-то срочное дело, а племянница прицепилась

хвостиком. Все, спокойно, я не в праве их судить и осуждать. Но даже надеяться

на что-то не собираюсь, сухое прощание убедило во всем. Антонин просто пожал

руку, сверкнул глазами и сказал, что был рад знакомству. Элла состроила милое

личико и даже сжала меня в минутных объятиях. Увернуться было

проблематично, учитывая, что та выше на полторы головы, а значит, захват рук

больше. Да и безразлично уже было, честно говоря.

     Оказавшись на платформе, я даже вздохнула полной грудью и искренне

улыбнулась. Вокруг суетились люди, стоял шум и гам, родители в последний раз

перед отъездом втолковывали детям правила и много-много другой

информации. Но, как выпускник школы Хогвартс, могу сказать, что все это

вылетит у них из головы буквально на ужине.

     Вновь оглядевшись вокруг, почувствовала, как пришло понимание,

насколько прекрасно иметь сестру-профессора. С ней здороваются, ее

пропускают, родители смотрят с уважением, наслушавшись рассказов

собственных чад о том, как прекрасна мисс Лестрейндж. Если подумать,

благодаря этому подол платья мне не оттоптали дружки Розье. Они могут и не

только это, говорю серьезно. Особенно после разорванной помолвки меня ждет

трудный год. Но где наши не проходили?

     Цепи, сковавшие последнее время, будто спали, оставив после себя лишь

сожаление о прошедшем времени.

     Хотя, если подумать, сожалеть мне нет причин. С самого начала целью было

свести Розали и Тома, а это вышло. Сейчас эти голубки стоят в клубах белого

пара, пахнущего карамелью, и тихо переговариваются, сжимая пальцы друг

друга. Как бы глупо не было, но мне кажется, что он к ней привязался. Нельзя

тешить себя надеждой, что будущий Темный Лорд может полюбить (хотя почему

нельзя? Надежда умирает последней), но совершенно не хрупкая, а прочная

связь между ними есть. И пусть она сохраняется как можно дольше. Глядишь,

это убережет его от страшного будущего.

     Следующим достижением я могу считать женитьбу дядюшки. Да еще и на

ком? На моей подруге, страдавшей по нему последние годы. А сейчас это

супружеская пара, пережившая многое. И это скрепило их брак, а еще дало мне

возможность не слушать разглагольствования про Оггюста в будущем году.

     Почему же мне грустно? Я ведь должна плясать от счастья, наблюдая за

близкими.

     — Погоди секунду, — не дав мне опомниться, кто-то схватил за руку и чуть

протянул сквозь толпу. Рот мой непозволительно при этом распахнулся, а крик

так и не сорвался, застряв поперек горла.

     — Какого черта, мистер Долохов? — вырвав руку, специально наступила ему

на ногу со всей силы, но в ответ получила лишь усмешку.

     — Я подумал, что должен предупредить тебя, — чуть наклоняя голову,

проговорил он, отпуская мою руку и с интересом глядя, как я отворачиваюсь.

Кажется, вновь веду себя, будто обиженный ребенок.

     — Если что, я в курсе про экзамены и их важность. Не поверите, но за

завтраком об этом даже мистер Реддл заикнулся. Это было адресовано

сестренке в издевательской манере, но все же.

     — Не угадала, поговорить я хотел о другом.

     — Аннабель я украсть не пыталась, — начала загибать пальцы, подтверждая

мелькнувшую мысль, что это уже привычка. — Деньги ваши тоже, Эллу ни разу

не прокляла. Что может не устраивать?

     — Адель, ты когда-нибудь сможешь угомониться? — мельком глянув на часы,

раздраженно проговорил он. Стрелки неумолимо отсчитывали секунды до

отбытия, а цепи, которые только спали, вновь стянули легкие в тугой узел,

мешая сделать полноценный вздох.

     — Вы сами пришли сюда и сами начали разговор. Почему мы не могли просто

дружески попрощаться? — не отводя взгляд от его спокойного лица, я вдруг

подумала, что мы часто пререкались. Какое дружеское прощание, если даже

приятелями не были? Просто знакомые, как брякнула перед уходом Элла.

     — Мне кажется, мы не друзья, — подтверждая мою мысль, начал он. Но

слушать резко перехотелось, а желание спрятаться в какой-то темной комнате и

остаться там навсегда только усилилось.

     — Что ж, тогда не буду вас задерживать, — резко отскочив, я быстро

зашагала к поезду, отстукивая мерный ритм каблучками. Остановить меня

Долохов не пытался, но вот усмешку и прожигающий взгляд я почувствовала.

Даже передернулась, пытаясь его стряхнуть.

     Прозвучал гудок, предупреждающий, что Хогвартс-экспресс вот-вот

отправится в путь. Подняв подол платья, я запрыгнула внутрь купе, поймав

улыбку сестренки. Она тут же сжала мое предплечье и заставила обернуться.

     Папочка глядел на нас, чуть нахмурив брови, изредка бросая тяжелые

взгляды на машущего рукой Фрэнка. Тот не обращал внимания, широко и,

кажется, облегченно улыбаясь. Мне кажется, его радость оттого, что «любимые»

сестренки уезжают в школу на полгода точно, может затмить оставшийся

рассудок (часть уже отдана Диане, не судите его, если встретите, строго),

дойдет до поездки в Больницу Святого Мунго. Поездки не на пять минут, а на

пару недель точно.

     Чуть позади от милых и любимых родственников стоял хмурый Долохов, глядящий прямо на меня и отвечающий что-то Реддлу. В последнюю секунду тот

обернулся и поймал взгляд сестренки, ухмыляясь.

     Справа послышался ее судорожный вздох, а оглянувшись, увидела румянец,

тут же вспыхнувший огнем на белых щеках. Сейчас Розали, всегда, может и не

специально, показывавшая мудрость, показалась мне обычной девушкой, как

все остальные, влюбленной и преданной. Будто проблемы в ее голове,

последствия которых она продумывала, на секунду отступили, оставив внутри

безоблачное счастье.

     Честно говоря, только потому что одной своей улыбкой Том производит на

нее такое впечатление, я уверена, Лестрейнджи встанут на его сторону. Может

быть, так и было в каноне, он одурманил бедную девочку, заполучил

сторонников, а потом бросил ее, но сейчас, прости меня его сиятельство мистер

Реддл, если так сделает, огребет сковородкой. А потом собак на него спустим и

будем с попкорном наблюдать, как Темный Лорд носится по парку и посылает

заклятия в гончих. Уверена, это будет непередаваемое зрелище.

     — Напомни, почему ты до сих пор не в Хогвартсе? — медленно протянула,

захлопывая дверцу и глядя сестренке в глаза.

     — Профессор Дамблдор позволил приехать с вами. Одного словечка, что это

касаемо любви, — произнося это слово, она почему-то скривилась, сверкнув

глазами. Вот понахваталась от Тома, наедине оставлять нельзя. — Хватило.

Запоминай, пока делюсь советами.

     — С чего ты взяла, что они мне нужны? — наклонив голову, растягивая слоги,

как мистер Малфой, наслаждающийся сейчас медовым месяцем с прекрасной

Вивиан.

     — Что-то мне подсказывает, ты будешь пробоваться на помощника

профессора Темных искусств, а потом и самого преподавателя, — прикладывая

ладони к щекам и смущенно отворачиваясь, задорно проговорила она. Когда-

нибудь и я научусь так себя контролировать, обязательно научусь. — Знаешь,

что я на досуге подумала, — не дав опомниться, более строго продолжила она.

Тень скакнула по лицу, когда поезд обогнул платформу, официально

отправившись в путь.

     — Удиви меня, о, великая, — дернув уголки губ в улыбке, я попыталась

собраться с мыслями, отогнать от них Долохова и кинуть в него палкой, чтоб не

приближался. Не вышло.

     — Только посмотри, у нас получилось сдвинуть историю в другую сторону.

Том Марволо Реддл, собственной персоной, вступил в отношения! — в ее зрачках

заплясал огонек, который, наверняка, являлся отблеском солнечных лучей, но

мы пытаемся сохранить драму и некую красоту, так что да, огонек.

     — Ты уверена? Просто, может, он таким способом набирает сторонников?

— тихо проговорила, тут же закрывая глаза и выставляя руки вперед на случай,

если она попытается меня ударить. Сковородкой. Со всей силы.

     — Во-первых, это не логично, во-вторых, официальные отношения он точно

бы не выбрал, и в-третьих, мне кажется, он оценил наших собак.

     — Ты рассказала семейный секрет? — состроив страшные глаза, прошептала

замогильным голосом.

     — Представь себе, он в восторге, — со смешком ответила она. — А теперь,

герой, мне пора на патрулирование.

     — И зачем? Ты школу вроде закончила.

     — Профессор Дамблдор сказал, что незачем мне ехать просто так и без

дела, — пожав плечами, ответила она, а потом, строя из себя старшую сестру,

расправила шаль на моих плечах.

     — Составить компанию? — едко, по-большей части ради вежливости,

поинтересовалась.

     — Адель! Это даже не обсуждалось, — фыркнула Розали и, развернувшись,

пошла заниматься работой. Всего на секунду мне показалось, что перед ней

мелькнула темно-синяя вспышка.

     Похоже, я и правда сошла с ума. Дурка, жди, закончу школу и сразу

запишусь в тебя. Лечение и только лечение, с кучей лекарей в лимонных

халатах, поможет мне в этой жизни.


***


     Школьные деньки, школьные деньки, говорят, радостное время. В том то и

дело, что говорят. Но почему-то не всегда это так.

     Год начался ужасно. Сначала Розье со своими идиотами подкараулил после

отбоя в коридоре, когда мы с Эйлин возвращались из библиотеки, неся в руках

стопки книг. Ну зачем было так пугать, а? Я от неожиданности самым тяжелым

фолиантом сломала Эвану нос, а леди Эйвери (заметили, заметили, да?) решила,

что пора спустить собак и все чувства выпустить, которые Оггюст ей знатно

потрепал. Так что, воспользовавшись замешательством остальных, наколдовала

птичек, как Гермиона когда-то. А что я? Я ничего, давненько хотела в некоторых

чарах попрактиковаться.

     Жаль было, что губу мне все же разбили, а Эйлин одно заклятие пропустила,

но в целом, с этой маленькой неприятностью мы справились на превосходно.

Может быть, ничего с нами не случилось, если не заметили голубую вспышку,

после которой у парней почему-то появилась замедленная реакция. Точнее

заметила я, а она оглянулась, и вот.

     Кажется, это уже ненормально. Даже для меня.

     Но на этом приключения не закончились. На следующий день вызвали нас на

ковер к директору. Приперся Лорд Розье, брюзжал слюной, говоря, чтобы мы

сдали тех, кто помогал. Чего только стоило его лицо, когда скромно потупив

глазки, Эйлин оповестила, что напали на нас, а справились мы.

     Что дальше за кавардак был, я так и не поняла. В кабинет, чуть ли не

выбивая дверь, ворвались Фрэнк с палочкой на изготовке, Оггюст, в

разноцветных носках, Диана, чье спокойствие поражало, учитывая, что шепот

Непростительных слышали все, ну и Розали, зашедшая следом, поправившая платье, смерившая окружающих безразличным взглядом и принявшаяся

называть правила Хогвартса, узаконенные в прошлом столетии. Потом и на

Министерские перешла, а Розье все сопротивлялся, пытался ее переиграть. Ага,

получилось бы у него. Дамблдор, поделившийся попкорном, который достал из

ящика в столе, сказал, что ее стиль напоминает о его давнем ученике. Каком

именно не уточнил, но глубоко задумался.

     В тот день Лорд ушел в ужасном состоянии, еле отмазав сына от изгнания из

школы. Но отработки на полгода все же остались. Ох, Эван, теперь вместо

свиданий с девчонками будешь то котлы чистить, то кубки, то писать что-то. Кто

знает, на что еще способна фантазия профессоров? При этом намекаю я

исключительно на сестренку. О ее фантазиях ходит множество слухов, никто не

знает, что за отработки она назначает, но обожает ее вся школа. Никто кроме

Адель Лестрейндж, маленькой и беззащитной девочки, коей я и являюсь по

факту. Не надо такими глазами смотреть, случай с книгами не считается. Там

адреналин сработал, вот.

     Но на этом веселье не закончилось. Долохов, черт бы его побрал в этих

путешествиях, куда умотал, прочно засел в мыслях. Причем, я могла, сидя на

уроке, вспоминать наши разговоры или споры, а снился мне почему-то прием во

время помолвки у Блэков. Он меня тогда снова спас от этого Майкнера,

которого, к слову, до сих пор из больницы Святого Мунго не выписали. Это как в

сказках, храбрый принц спасает принцессу из заточения, и живут они долго и

счастливо, в любви и покое.

     Только вот я не принцесса, а он русский князь. И, уверена, не в стиле этого

ухаживать за девушками. Даже если и в стиле, рядом с ним крутится Эллочка, к

сожалению, закончившая школу, а я кажусь неумелым ребенком. Сколько раз он

так отзывался о моих поступках и словах?

     Ну почему, почему на душе с каждым днем все тяжелее, непонятная тоска

изводит, делая из меня мрачную и не желающую ни с кем общаться, часто едко

отзывающуюся девушку? Нейтральные отношения с однокурсниками из-за этого

постепенно стали скатываться на нет, а Эйлин с Розали всерьез взволновались,

видя чрезмерную плаксивость.

     Поворотным моментом для моего сознания стало, когда пару месяцев спустя,

сидя с сестренкой и потягивая чаек, слушая ее рассказы про недавнюю прогулку

с Томом ночью — он ее из школы вытащил и показал красивую полянку в

Запретном лесу, — я вдруг подумала, что могу написать письмо.

     И правда, безобидное короткое письмецо, в котором поинтересуюсь, как

дела у Антонина, а чтобы это не было подозрительным, спрошу, что Реддл про

Розали говорит. Заодно и узнала бы, на самом ли деле его намерения

безобидны.

     Как только вернулась в спальню, сразу схватила пергамент и, не обращая

внимание на болтающих сокурсниц, села писать. Получилось ни с первого, ни со

второго, даже ни с десятого раза. Сколько бумаги перевела! В конце, довольная,

но уставшая, отправила сову. В ту ночь небо было очень красивым,

антрацитовым, как любила говорить Розали. Звезды яркими точками сияли в

небе, и, ругая себя за то, что совершенно не разбираюсь в астрологии, я искала

Сириуса или Регулуса. Ну, а что, имею право. Тем более, Блэки официально

объявили, что ждут появления наследника или наследницы. Уверена, если бы животик Вальбурги порядочно не округлился, Орион и дальше продолжал

скрывать. Он вообще смешной, если присмотреться.

     Ответ на следующее утро не пришел. Старалась не тешить себя напрасными

надеждами, но все же огорчилась.

     Зато появилось новое обстоятельство, которое добавило на голове пару

седых волос.

     Эйлин вела себя странновато последние пару недель, после того, как

вернулась в школу. Оггюст на правах законного мужа забирал ее на выходные.

     И всем странностям нашлось объяснение. И небольшим стихийным выбросам,

и ее чуток расшатавшемуся настроению, и тому, что она перестала переносить

кукурузу, которую мы всегда уминали с большим удовольствием.

     Если бы в мыслях так часто не засиживался Долохов, ставший причиной

огромных синяков под глазами, я, может, и раньше заметила. А так пришлось

перепугаться из-за ее крика, потом неразборчивого потока слов, слез, взявшихся

неизвестно откуда. Точнее известно, но не об этом.

     Эйлин была беременна.

     Хорошо, что в тот момент у меня поблизости не было хлопушек, а то инфаркт

к будущей мамочке постучался сразу же. Палочку она, зная некоторые мои

реакции, тоже забрала. На что рассчитывала только?

     Сначала осознание тихо стучалось, а потом как бахнуло, выломав дверь в

мой мозг с ноги. Северус, ну конечно же, это Северус!

     Зная этих двоих, могу точно сказать, что Оггюст ее и себя пару месяцев в

каноне изводил, только потом она сбежала. И Тобиасу пришлось принять чужого

отпрыска, что, кстати говоря, может быть одной из причин, почему у них ничего

не сложилось.

     Следующую неделю вела себя, как молодой папочка, крутясь возле нее, что

выглядело… безумно. В конце Эйлин не выдержала и, наконец, написала письмо

родителям и Оггюсту. Похоже, это было вариантом капитуляции, ведь леди

Эйвери думала, что так я отстану.

     Не отстала бы, если не пришел ответ от Долохова. Хотя, как сказать, ответ.

Сова принесла мое письмо. И его даже не вскрывали, печать не сломана,

приписок никаких нет.

     Таким способом этот, похоже, решил показать, что я со своими письмами ему

безразлична. И правда, на что надеяться было?

     Эйлин, для кого я пыталась оставаться такой же безбашенной, уехала из

школы совсем скоро. Волевым решением дядюшка сказал, что она продолжит

обучение на дому, ведь так ему будет легче за ней присматривать. Кажется, она

даже не сопротивлялась.

     После этого, я совсем сникла, становясь серой тенью той Адель. Стало

плевать на все, кроме редких писем извне и разговоров с Розали. Она, клянусь, пыталась как-то вытянуть, предпринимала множество попыток. А потом просто

села рядом и взяла за руку.

     Все, этого хватило, чтобы я осмыслила одну-единственную вещь. Никто,

никто не стоит того, что я могу потерять себя. Ну уж нет, разве так поступила

бы настоящая Лестрейндж? Чей я потомок?

     Так что, собрав то, что осталось в той жиже, в которую растеклась,

принялась пытаться вернуться в строй. Сначала не выходило ничего, но, как

говорится, терпение и труд все перетрут. Понемногу, маленькими шажками

стала сдвигаться с мертвой точки. Легче не стало, но перестала первокурсников

пугать, а вновь сидела вечерами в гостиной, заплетала девочкам косички,

помогала ребятам с домашним заданием и рассказывала придуманные истории.

Это было чем-то вроде нашей традиции, к которой быстро вернулась.

     Незаметно для меня подкрался декабрь. В школу один раз заглянул папочка,

чмокнул в щеку и всучил огромную коробку с шоколадным тортом. Это он

приходил к директору Дамблдору просить, чтобы я контрольные раньше

написала, а потом нас с Розали домой отпустили на свадьбу Фрэнка.

     Подумать только, милый братец станет настоящим мужчиной и обретет

семью. Вместе с Дианой они выстроят крепость, в которой будет тепло и уютно.

     Слишком поздно, точнее, когда порог дома переступили, до меня дошло, что

лучшие друзья братишки тоже будут. Хотя, как сказать, слишком поздно. Это

случилось ровно в тот момент, когда, встретившись глазами с Антонином, я

почувствовала духи Эллы.

     Сразу же, все то, что выстраивала эти несколько месяцев, дабы Долохов

вышел вон из головы, рухнуло с громким треском, а внутри появилось

глупейшее желание повиснуть у него на шее и разрыдаться, будто маленький

ребенок. Мерлином клянусь, я так и сделала бы, если Розали, вовремя

заметившая, что у меня ком поперек горла, не схватила за руку, утаскивая

наверх.

     Я и правда расплакалась, только уже в собственной комнате, сбивчиво

рассказывая маминому портрету и сестренке, что происходило в душе, как было

тяжело. Мне и правда было плохо, ведь вместо того, чтобы жить в розовом мире,

как пишут в сопливых романах, я терпела тупую боль в груди. Ну почему не

выходило избавиться от этого? Признаться честно, кажется, я готова была

отдать все, дабы забыть об этом чувстве.

     Любовь… Что может быть глупее в этом мире? Это ведь обычная химия,

которая пройдет, нужно только настроиться.

     Отчего же тогда настолько плохо?


***


Конец POV.


     Розали потерла ладонями щеки, смотря на рождественскую ель, которую

заботливо нарядили домовики.

     За окном падали сверкающие снежинки, стелясь белым покрывалом на

землю, в камине горел разожженный и яркий огонь, на зеленых ветках

покачивались игрушки, отвлекая внимание от горы подарков на ковре.

     Вроде все так прекрасно, так по-семейному, но нет того спокойствия и

умиротворения. Адель, эта девчонка, одним своим присутствием выводит все из

состояния равновесия. Хотя, честно говоря, в сложившейся ситуации она не

очень-то и была виновата.

     Громко выдохнув, Розали сделала несколько глотков красного вина, взятого

из погреба, и прикрыла глаза. С этим определенно надо было что-то делать.

     — Моя дорогая мисс Лестрейндж, — в проходе показался Том, склонивший

голову и без улыбки глядящий на нее. — Что могло заставить тебя

проигнорировать мою скромную персону после приезда?

     — Надеюсь, ты не обижаешься, — хмыкнула она, делая еще глоток. — Ведь

иначе мне придется искать кого-нибудь другого, дабы распить бутылочку

изысканного напитка.

     — Эдакими высокопарными изречениями ты напоминаешь злого или

раздосадованного Долохова, — вопреки безразличной интонации, он все же

подошел к небольшому столику, ловким движением наливая кровавую жидкость

в бокал.

     — Том, ну кто тебя сейчас за язык тянет? Посмотри, какой прекрасный

вечер, — вовремя прикусив язык, дабы не ляпнуть лишнего, она улыбнулась,

утыкаясь носом в его плечо. — Как же я устала в школе.

     — Да что ты, — криво улыбнувшись, протянул он. — Удивлен тем, что старик

отпустил тебя раньше каникул.

     — Прекрати.

     — Что прекратить? Я даже не начинал рассуждать о политике Дамблдора.

Никудышный из него профессор. При нем твоя работа, наверняка, стала

тяжелее, чем у мистера Диппета.

     — Мы уже говорили на эту тему, — подняв на него уставший взгляд, тихо

проговорила она, крепче сжимая стеклянные стенки. — Каждый директор

действует так, как считает нужным.

     — Тебе стоит уволиться, если не хочешь потерять все нервные клетки, —

спокойно, а оттого более неожиданно заявил он.

     — О чем ты вообще говоришь? Том, я люблю эту работу! — со стуком ставя

бокал на стол, воскликнула Розали, зло сверкнув глазами.

     — Я считаю это лучшим выходом для тебя, — пожав плечами, ответил он,

делая очередной глоток.

     — Ты не имеешь права указывать мне, что делать, слышишь?

     — Обычная забота. Говорю то, что вижу, — тоже ставя бокал, с почти незримой насмешкой, проговорил он.

     — Не переходи черту, хорошо? — щурясь, она схватила его за руку, сжимая

пальцы. Он чуть наклонил голову, глядя на нее с живым интересом, сверкающем

в глазах.

     — Черту чего?

     — Личного пространства.

     — Хочу, чтобы ты была довольна жизнью, спокойна, а главное, улыбалась, не

думая, какое наказание дать очередному провинившемуся ученику.

     — И с чего же вдруг такая забота? — едко поинтересовалась она, поздно

прикладывая пальцы к губам и поднимая на него широко распахнутые глаза. Он

чертовски не любил эту тему разговора, они это выяснили еще в сентябре, когда

впервые сильно поссорились. Больше такого не было.

     — Ты моя женщина, — выдержав и драматичную паузу, и ее взгляд, уже

открыто усмехаясь, ответил он.

     Розали фыркнула, глубоко вдыхая и выдыхая, пытаясь вновь собраться с

мыслями. Пальцы непроизвольно сильнее сжали его руку.

     — А еще, моя будущая жена, — передернув желваками, сказал он. — Потому

что меня ужасно раздражает, что ты не принадлежишь мне.

     Не дав ей опомниться, он схватил руку и надел кольцо, сверкнувшее,

оказавшись на ее коже. Теперь его было не снять, что Розали знала.

     — Том Марволо Реддл, тебе мое мнение совершенно неинтересно?

— выдернув руку, воскликнула она, поднимая на него пораженный взгляд.

     — Нет, — беря со стола бокал и делая глоток, довольно заметил он. — Я уже

все решил.

     — Папа не позволит, — злясь лишь на то, что он ее ловко обставил,

воскликнула она. — Вот увидишь, тебе придется спросить меня!

     — Мы с ним говорили еще в августе, а дабы ты не печалилась, я спросил и

сегодня. Он только за.

     — Значит, все продумал, да? — буркнула она, прилагая усилия, чтобы снять

кольцо, при этом смешно морщась.

     — Все. И тебе советую успокоиться, улыбнуться и начать готовиться к

венчанию. Что думаешь насчет пасхальных каникул? Сразу перед тем, как у вас

начнутся экзамены. Заодно наберешься положительной энергии, — подняв

пальцами ее подбородок, он заглянул в глаза, все так же улыбаясь.

     — Только посмотрите, кто до моего мнения снизошел, — фыркнула Розали,

пытаясь отодвинуться от него.

     — Милая, давай не будем портить такой прекрасный вечер, — тихо проговорил он, наклоняясь к ее губам. — Зачем зря тратить нервные клетки?


***


Начало POV.


     На следующее утро мою больную, но плевавшую на Долоховых с

Астрономической башни голову, встретил радостный крик Розали. Сестренка

залетела в спальню, распахнула занавески, впуская яркий солнечный свет и

махая перед лицом рукой. Только поймав ее, смогла разглядеть обручальное

кольцо.

     Приехали.

     Вот прям приехали. Реддл сделал предложение, он собрался жениться!

Мамочка, свершилось чудо, снег выпал в августе.

     Стоп, но сейчас же декабрь.

     Так, неважно, я говорю о том, что моя сестра скоро станет леди Реддл.

Можно визжать вместе с ней? Да, почему мы не можем как обычные девушки,

поскакать по комнате, спровадить Диану замуж, выбрать сестренке свадебное

платье?

     Можем и займемся этим, я только переживу эти каникулы.

     Специально для этого Фрэнк, по совету моему собственному, — как

говорится, сам себя не пожалеешь, никто не пожалеет, —перетащил в мою

комнату кучу книг и запретил эльфам падать в обморок. Не навсегда, он их

нервы бережет.

     Так что Розали принялась снисходить до того, чтобы провести со мной

немного времени и рассказать, как все происходило. Внимание, оказывается, ее

мнение никто не спрашивал. С ее слов поняла, что злой дядя Реддл не дал и

слова молвить, сказав, что у нее нет другого выхода.

     Мне пришлось прикусить язык, дабы тактично умолчать, что она этому

предложению рада. Нет, ну, а что? Это Розали, она и отравить может.

     «Повезло» мне в другом, не менее запоминающемся событии. Долохов, черт

бы его побрал. Человек, из-за которого у меня поехала крыша, а я бросилась за

ней. Пересеклись мы дважды, когда я неслась по коридору: первый раз в свою

комнату после душевного разговора с Фрэнком, где, вспоминая детство, мы чуть

ли не рыдали на плече друг у дружки, а во второй раз на кухне. Как он сказал,

прятался от Эллы, чтобы побыть в тишине.

     Кажется, он поговорить хотел, но я быстро сбежала, заперевшись в своей

комнате. Вы не захотели поддерживать со мной общение перепиской, мистер

Долохов, значит сейчас — увольте.

     Плохо потом было, не отрицаю, а прийти в себя помогло валяние на кровати.

Хотя, как сказать, в себя. В состояние не вяленого огурца. Зато местью я

загорелась праведной.

     Под раздачу попал не этот, а юная и прекрасная Эллочка.

     Первым номером представления было подговорить домовиков, что оказалось

проще простого, ведь, следуя приказу братика, который, кстати, уже

официальный Лорд, они в обморок не падали.

     То утро было запоминающимся на крики. Сначала бедняжка проснулась

оттого, что кто-то клевал ей щеку. Потянувшись и открыв глаза, она увидела

курлыкающего голубя. Тот как раз снова поднял голову, чтобы схватить еду,

манящую запахом и лежащую на прекрасной и нежной коже мисс Долоховой.

     Интересно, чего визжать было? Обычные живые червяки, заколдованные

специально, чтобы птичек приманивать.

     Сбросив их с себя, злая длинноногая фурия выгнала птиц на улицу, оставив

без завтрака. Бессердечная.

     Успокоившись и отдышавшись, Элла занялась обычными процедурами, а

потом уселась делать макияж. Домовики, помогавшие ей, были заранее

подговорены моей скромной, но мстительной персоной.

     В тот момент, когда она сделала последний штрих и любовалась своим

отражением, эльфы дернули за веревки, и привязанные к потолку ведра

перевернулись. Облитая водой и засыпанная мукой, она глядела на себя,

медленно открывая рот. Секунда — и по поместью разнесся оглушительный

визг.

     Настроение в день свадьбы у меня было приподнятое. Обидевшись, та не

показывалась до церемонии.

     А я, как персона доверительная, на пару с Розали была вызвана к Принцам.

Элеонора решила, что просто так отдавать вторую дочь не собирается. Так что

нам были выданы указания, заботливо написанные рукой Эйлин.

     Надев мешок на голову ничего не понимающей Диане и отобрав палочку, мы,

заодно выпив чаю, отправились обратно в поместье, где собирались гости.

Фрэнк с друзьями как раз отправились за невестой, чтобы привести ее в новый

дом. Что-то мне происходящее напоминает, ой как напоминает.

     Но быстро отбросив эти мысли, я кивнула Розали, и мы потащили

сопротивляющуюся пока-еще-мисс-Принц в погреб. Нет, что вы, поить ее никто

не собирался.

     А вот тут и началась пляска. Представьте, каково это было привязывать

собственную подругу к стулу и слушать ее немалый запас ругательств, а следом

и угроз. Не очень приятно, зато, черт побери, весело. Теперь понимаю, почему

мама и леди Принц были лучшими подругами. Вы только гляньте, какое

сходство.

     Закончив с этим непростым делом, мы вовремя слиняли, секунда в секунду

разойдясь с Фрэнком, мотающимся по поместью, курящим Томом и хохочущим

Долоховым. Домовики были выстроены в ровную линию, но молчали как

партизаны. Эх, не сдают меня, прелесть-то какая. Обожаю этих маленьких

существ!

     Но радость моя продлилась недолго, закончившись, когда перед глазами

мелькнула синяя вспышка, остановившаяся возле Долохова. Так неинтересно,

это не братик Диану нашел.

     Своими действиями в корне не соглашаясь с моими мыслями, Фрэнк кинулся

в погреб. Огорченно выдохнув, я гордо вздернула нос и вышла в парк.

     Снег под ногами приятно хрустел, заставив на секунду остановиться и

улыбнуться. Небу, Солнцу, всем эти людям.

     Этой секунды так же хватило, чтобы я выцепила взглядом Эллу, милующуюся

с… Игорем Каркаровым?

     Все, я в шоке. Девушка, вы почему на Антонине не виснете, а? Что

происходит вообще, не понимаю.

     — Надеюсь, хотя бы сегодня поговорить мы сможем, — Антонин, чей голос я

больше ни с чьим не спутаю, положил мне руки на плечи, отрезая всякую

возможность на побег.

     — Что вам нужно? — не оборачиваясь, я тихо пискнула, кажется, даже для

самой себя уменьшаясь.

     — Просто ответь на несколько вопросов.

     — Почему после того, как вы меня открыто проигнорировали и

пренебрежительно отнеслись, я должна с вами говорить?

     — Начнем с того, что я этого не делал, — спокойно проговорил он, резко

разворачивая лицом к себе. Потеряв равновесие от неожиданности, я уперлась

ладонями в его грудь, но взгляд не подняла.

     — Я написала вам письмо еще в начале осени. Спустя неделю оно пришло,

даже нераспечатанное.

     К моему огромному удивлению, этот хрипло рассмеялся, а потом приподнял

пальцами мой подбородок, пытаясь поймать взгляд.

     — Ты же знаешь, Элла была в меня влюблена, — проникновенно начал он.

     — Была?

     — Адель, не перебивай. Да, была. Я был для нее каким-то идеалом, тем, кто

относился, как к равной. Думаю, это сыграло определенную роль. Но, пойми,

первое увлечение быстро проходит. Вот и у нее так же.

     — Я вам не верю.

     — Пока тебя не было, — кажется, не обратив внимания на мои слова,

продолжил он. — Я выдал ее замуж. Еще думал послать приглашение на

свадьбу, но потом решил, что ты можешь решить, будто женимся мы.

     — Оригинально.

     — Так что просто поставил перед фактом ее, до этого обсудив с сестрой,

конечно, — вновь игнорируя мое бурчание, продолжил он. — В ноябре тихо

повенчали их. Если присмотришься, можешь заметить, что в Игоря она уже по

уши влюблена. И это не то глупое увлечение. Чувство, подкрепленное

уважением, проживет намного дольше.

     — Это не меняет того, что вы меня проигнорировали, а теперь требуете

каких-то объяснений, — как бы легко и радостно оттого, что Антонин сам поймал

меня, чтобы поговорить, не было на душе, я все же старалась сохранить лицо.

Не растаю я так быстро, зря что ли столько усилий в школе приложила?

     — Ты писала в то время, когда Элла, помимо увлечения, была еще и

чертовски зла на меня из-за помолвки. Она первая увидела письмо, а мне ничего

не сказала.

     — Слабо тянет на оправдание, — хмыкнув, попыталась отвернуться, но

хватка этого на подбородке усилилась, мешая это сделать.

     — Я просто говорю тебе правду. Еще одной причиной, почему с тобой не

связался, было то, что Том отправил заканчивать дела по миру, да и проверить

кое-что я хотел.

     — И как, удачно?

     — Вполне, — усмехнулся он, а потом чуть наклонил голову вперед.

— Спрашивай все, что хочешь.

     — Почему вы сейчас передо мной оправдываетесь? — этот вопрос давно

вертелся на языке, думаю, с начала нашего разговора. Я выжидательно

уставилась на него, замечая, что ни единая черточка не дрогнула.

     — Хочу, чтобы между нами сохранились доверительные отношения, —

проговорил он, а потом отошел и кивнул на двери. Зазвучал орган, что значило,

пора занимать места.

     Соленое послевкусие стекало по горлу, обволакивая и не давая сделать

глубокий вздох. Ну вот, из-за короткого разговора я вновь падаю в пучину

отчаяния. Черт бы побрал этого Антонина!

     Улыбающийся Фрэнк глянул на меня, идя к алтарю. Не смея портить

настроение брату в самый важный день его жизни, я широко улыбнулась,

показывая большие пальцы на руках.

     Это будто придало ему уверенности, потому что черты лица чуть

заострились. Он остановился, выдохнул, а потом обернулся как раз в тот

момент, когда распахнулись двери.

     Розали и Эйлин, в одинаковых нежно-розовых шелковых платьях, ступили на

дорожку, засыпанную легким снегом. Краем глаза заметила, как Реддл, стоящий

неподалеку, непроизвольно вытянулся, не отрывая взгляда от сестренки. Они

шли, рассыпая лепестки такого же нежного оттенка перед собой.

     Секунда, и на лестнице показалась Диана, выглядевшая сегодня как нимфа. Она озаряла своей улыбкой все вокруг. От ее красоты у братишки наверняка

коленки подкосились. Лорд Принц гордо поглядывал на дочь, идущую рядом,

ведя ее под руку. Лепестки, стелившиеся на снегу тихо поскрипывали под

ногами, но картина это была волшебная. Кажется, я на всю жизнь запомню этот

момент.

     Счастье, искрившееся в глазах обоих, когда они произносили клятвы, а

потом надевали кольца на пальцы, то, какие искренние улыбки появились на их

губах, когда невидимые нити связали руки — все это стало одним из важнейших

воспоминаний.

     Медленно Фрэнк наклонился к ней, дотронувшись кончиками пальцев до

черных волос, а потом вовлек в поцелуй. Немногочисленные гости тут же

зааплодировали, а лепестки на снегу вспыхнули, тая в земле. Тут же с чистого

неба посыпалось конфетти. И посреди этой безумной красоты стояли новые

супруги Лестрейнджи.

     Я вытерла кончиками пальцев слезы, незаметно катившиеся по щекам. Как

же я счастлива видеть улыбающиеся лица моих близких!

     Фрэнк, решивший воспользоваться планом Абраксаса, стоявшего неподалеку

и милующегося с Вивиан, тихо увел Диану. Чемоданы уже были готовы, они

отправлялись в Швейцарию. Медовый месяц, все дела.

     Оставшаяся церемония вдруг потеряла для меня смысл. Папочка будет с

Принцами обсуждать то, что они родственники, Розали вновь поспорит с Томом,

а потом они будут танцевать, Эйлин и так уже стоит в обнимку с Оггюстом. А вот

видеться с Антонином я больше не желала, так что, еще раз вытерев слезы, 

отправилась прогуляться.

     Вечер вошел в свои права, снег падал, не переставая, но небо было чистым. Я

всегда обожала любоваться звездами, это было чем-то за гранью реальности.

Наблюдать за этими маленькими огоньками в небе, которые, на самом деле, в

разы больше нашей планеты. Когда смотришь на них, сразу приходит осознание

того, какая ты песчинка в этом огромном мире. В душе появляется невероятное

чувство легкости.

     Кажется, я и правда ненормальная.

     Но в этот раз подобного не было. Беспокойство, предчувствие чего-то

неминуемого и надвигающегося бурей не покидало. Даже протяжные взгляды

на ночное небо не помогали.

     Раздраженно одернув шарф, я зашла в поместье, на секунду остановившись.

Из гостиной слышались радостные голоса, пахло индейкой. Но, подгоняемая

этими чувствами, пробежала мимо, остановившись только в собственной

комнате. На кровати сиротливо стояла кремовая коробка с белым бантом.

     Странно, я вроде ничего не оставляла, да и подарки лежат внизу, под елкой.

     Преодолев расстояние, разделявшее нас в несколько шагов, сдернула бант,

не заботясь об аккуратности. С тихим шелестом он упал на пол, возле моих ног.

     Обхватив пальцами крышку, я подняла ее, отбрасывая в сторону и тут же тихо вскрикивая.

     На дне лежали те самые балерина и балерон из лавки в Косом переулке.

Только у партнера были стальные глаза Антонина.

     Сзади послышался тихий хлопок, и, не успев обернуться, я почувствовала,

как внутренности сжимаются от трансгрессии.

     — Какого черта?! — почувствовав под ногами твердую землю, сразу

постаралась выхватить палочку, которой в карманах не оказалось.

     Антонин отпустил меня и с тихим смешком схватил за руку, таща за собой.

     — Куда вы меня ведете? Где мы вообще? — пытаясь вырваться, я безуспешно

пару раз ударила его по плечу. Не помогло. Мерлин мой, я когда-нибудь смогу

жить спокойно, не влипая во всякие переделки?

     Ответа этот не давал, а все так же тащил по улочкам небольшого городка.

Что происходит? Почему это происходит со мной? Да и что нужно делать? Я не

хочу ничего чувствовать, а желаю жить как раньше, не заботясь о дурацкой

привязанности и не терпя ее последствия.

     Кажется, веселясь от моего бурчания, Долохов затащил в небольшую

церквушку.

     Прищурившись из-за полутьмы, я попыталась разглядеть, что тут есть. Дверь

за нами захлопнулась и тут же зажглись свечи, возле которых стоял священник.

     Он тепло улыбнулся, оглядывая нас с ног до головы. Антонин, не церемонясь,

подтащил меня к нему.

     Так, стоп, у меня ужасные предчувствия. Кто-нибудь, остановите, я сойти

хочу. Мне совсем не нравится, выпустите, пожалуйста.

     — Адель, успокойся, и просто скажи «да», когда спросят, — шепнул мне этот,

но руку не отпустил. — Обручите нас.

     — Что? — мои глаза по пять копеек обратились к нему, но ответа, ожидаемо

не последовало. — Антонин, не переходите границу. Вы понимаете, что украли

меня, а сейчас хотите жениться против моей воли?

     — Да, — спокойно кивнул он, смерив взглядом взрослого. Ууух, как же

пощечину ему дать захотелось.

     — Нет, вы не посмеете.

     — Имею право, разрешение твоего отца получено. Он был очень рад, —

хмыкнул он, а потом вновь обернулся к улыбающемуся мужчине. — Начнем?

     Тот кивнул и заговорил, не давая и слова вставить. Хватит, остановите это,

пожалуйста. Я не понимаю, что происходит, выпустите, дайте хоть шанс

сбежать.

     Судорожно осматриваясь вокруг, я с каждой секундой все больше понимала, что нахожусь в чертовой ловушке. Антонин, теперь я ненавижу вас вполне

официально.

     Но против моей воли слова согласия слетели с языка и были закреплены

кольцами. Нет, пожалуйста, не надо. Я вас прошу, отпустите меня.

     Как только священник пожелал счастья и отвернулся, уходя, я вырвала руку

и бросилась к выходу.

     Но убежать далеко не дал подол платья. Запутавшись в нем, споткнулась и в

ту же секунду была поймана Долоховым. Не слушая гневные крики, он, не

церемонясь, закинул себе на плечо и понес на выход.

     Какой же противный и гадкий человек! Ненавижу его!


***


     Можно сказать, в ту ночь мне повезло, потому что Антонин вернул домой и

отпустил с миром. Я серьезно, он просто поставил на пол в моей комнате и ушел,

бросив на прощание издевательское «жена».

     В тот вечер готова была рвать и метать все. К сожалению, подушек настигла

именно эта печальная участь, так что на утро эльфы увидели злую меня,

полностью покрытую перьями.

     Антонину повезло, что мы уезжали в Хогвартс, потому что я схватила с кухни

сковородку и в столовую заявилась с ней.

     От моих ударов его спас он же, поймавший руки, отобравший оружие и все

острые предметы и усадивший на стул, положив на тарелку пару тостов.

     Папочка от газеты даже не оторвался, с интересом читая новое издание,

мама еле сдерживала смех, Розали спокойно жевала бекон, а Реддл сидел и,

кажется, впервые в жизни не понимал, что происходит. Ну извини, барин, мы тут

все немного повернутые.

     Второй раз я попыталась овдоветь после завтрака, швыряя в Долохова

тарелки. Тут уж меня угомонил папочка своим волевым «цыц». Подействовало

моментально, но, к сожалению, этот на заметку взял.

     Так же своим волевым «марш в школу, чтоб глаза мои не мусолили», папочка

спровадил нас с сестренкой и ушел говорить с мамой. Последнее, что помню

перед трансгрессией, так это непомерное желание придушить Антонина

собственными руками.

     Розали вновь проявила себя старшим наставником, уже пережившим

подобное. Но мне кажется, или между женитьбой и предложением есть разница,

хоть и несущественная? Тем более, эти двое хотя бы встречались.

     Какие у нас вообще были отношения с Долоховым и будут теперь? Он

обвенчался со мной, поговорив только с папочкой, отправил в школу и первым

написал письмо, где интересовался, как у меня дела.

     Надо ли говорить, что я его сожгла, о чем пожалела через пару дней? Но писать первой — увольте.

     Решением стало следующее его письмо, с таким же содержанием. Поступив

на этот раз более мудро, я его разорвала, а потом восстановила и села строчить

ответ.

     Так и завязалась переписка, в которой Антонин старался быть милым, а я

отвечала сарказмом. В душе горела обида, а таким способом, хотя бы, выпускала

ее.

     И пусть на моей прикроватной тумбочке танцевали балерина и балерон, а на

сверкающее на пальце кольцо иногда засматривалась, я все равно продолжала

дуться.

     Вела себя как маленький ребенок, как он, наверняка, думал.

     Ну извините, можно было и мое мнение спросить перед тем, как тащить

жениться.

     Время до пасхальных каникул пролетело быстро. Не обошлось без

прогуливания некоторых уроков с моей стороны, разговоров с Розали, где она

размышляла, какое свадебное платье лучше, да и каким вообще должно быть

торжество. Том от мыслей о нем сразу открестился, сказав, что это женская

забота, а он свою роль выполнил, предложив брак.

     Хотя не понимаю совершенно другое — зачем со мной советоваться,

учитывая, что даже свадьбы у меня не было.

     Но сестренку этот факт не смущал, так что отвертеться не получалось.

     Честно говоря, когда мы ехали в поезде, нервничала я сильнее ее. И правда,

почему? Не обошлось и без насмешек с ее стороны, по поводу того, кто замуж

выходит, а кто переживает.

     Но волновало меня не совсем это. Я увижусь с Долоховым. Увижусь со

своим… мужем. Мерлин, как непривычно это осознавать!

     Что я должна делать, да и что будет?

     Ответа на этот вопрос не было даже у сестренки.

     Чем ближе мы были к главной остановке, тем больший комок забивал мне

горло. Сердце отбивало бешеный ритм, отчего голова просто раскалывалась.

     В тот момент я очень хотела отвлечься, честно слово, так что выйдя из купе

и миновав несколько вагонов, остановилась в багажном отсеке.

     Нож, который в последнее время неустанно лежал в чемодане, я приманила

быстро. Лезвие сверкнуло на солнце, а пальцы привычно обхватили рукоятку.

     Отмерив рукой примерную длину, я поднесла лезвие к волосам.

     Одно движение, и длинная коса повалилась на пол, а голове стало

непривычно легко.

     Растрепав рукой необычайно короткие волосы, я вдруг искренне улыбнулась

и подняла палочку, шепча заклинание. Старые волосы вспыхнули, тая в огне,

превращаясь в подобие пепла.

     Пусть это будет символом начала новой жизни. И пусть в этой новой истории

все будет хорошо.

     Вспомнив о конверте, лежащем в кармане, я вытащила письмо, которое

передал Дамблдор еще в школе, сказав, открыть, когда соберусь с мыслями.

     Быстро пробежав глазами по строчкам, где он поздравлял Розали и Тома, да

и меня с заключенным браком, выцепила те несколько, что, кажется, были

самыми важными.

     — Адель, как считаете, подарок для Тома, как приглашение на место

преподавателя Темных искусств, а пока еще профессора Лестрейндж —

зельеварения, хороший? Очень надеюсь, что не ошибся. Мы с Горацием уезжаем

в Азию, изучать редкий вид мозгошмыгов, о которых нам рассказала миссис

Оливандер. Преинтереснейшие создания, скажу вам. Уверен, когда-нибудь они

станут ключом для продвижения нашей истории. Кстати, я оставил в конверте

несколько лимонных долек, зная, что вам они нравятся. Одна из тех вещей, по

которой буду скучать, так это те вечера, где за чашкой чая вы объясняли,

почему вновь нарушили правила. А пока, хочу пожелать вам удачи, моя дорогая

Адель.

    Профессор Дамблдор, все же вы чрезвычайно странный, но гениальный

человек. Пригласить в школу Реддла, которому отказали несколько раз —

невероятное решение.

     Как же я надеюсь, что все произошедшее не зря, что наше появление

помогло изменить течение жизни каждого в лучшую сторону.

     — Дорогая, я весь поезд оббегала, пока нашла тебя, — Розали заглянула

внутрь, скептично оглядев новую стрижку, а потом дернула уголками губ.

— Идем быстрее, мы почти приехали.

     — Дай мне секунду, — я последний раз глянула на письмо в руках, а потом

улыбнулась. Искренне. Я обязательно должна написать книгу обо всем, что с

нами произошло.

     К тому же, чтобы нас не ждало дальше, мы справимся. Главное только

верить.

Примечание

Итак, вот и все. История моих прекрасных девочек получила логическое

завершение. Хочу искренне поблагодарить, всех, кто был рядом, сопереживал

героям и поддерживал меня в этом новом опыте. Вы - лучшие! Ну и особенно

благодарю stormlede. Ты меня выслушала с самого начала, когда мы были

знакомы чуть больше двух недель, а я приперлась ночью с этой идеей. Тогда

еще сидела с ехидной улыбочкой, наблюдая за тем, как ты печатаешь. Проверка

на прочность пройдена ;)