Они аппарировали в его дом в Паучьем Тупике. Северус своими сильными руками поддерживал обеих девушек.

Роза была в его объятиях, а Гермиона прижалась к нему сбоку. Малышка слегка заскулила, когда они приземлились, но Северус был уверен в том, что аппарировал максимально плавно, и малышка не проснется. Гермиона всё ещё дрожала, стоя рядом с ним.

— Куда бы ты хотела, чтобы я положил Розу? Ты займешь хозяйскую спальню, но где мне постелить девочке? В гостевой, или ты хочешь оставить ее у себя? — тихо прошептал Северус.

Гермионе потребовалось всего мгновение на раздумья, и она наконец заговорила с явной усталостью в голосе.

— В свободной, я думаю. Как бы мне ни хотелось держать её при себе, Роза не любит, когда её слишком сильно опекают. Я думаю, она предпочла бы иметь свою собственную кровать, но сначала я разбужу её на минутку, чтобы все объяснить. Я не хочу, чтобы, проснувшись, она не поняла, где находится, — так же тихо ответила она.

Кивнув, Северус повел её по коридору к спальням, к счастью, их двери были напротив.

Он открыл дверь в хозяйскую, а затем в свободную комнату и жестом пригласил их войти, тут же произнеся невербально несколько освежающих и очищающих заклинаний. В гостевой спальне не было грязно, но она на самом деле не использовалась, поэтому была немного пыльной и затхлой.

— Ты можешь отправить коробки на чердак? Я не могу сделать этого без палочки.

— Мне жаль… Я не могу, — Гермиона печально покачала головой. Она была измотана.

— Это не страшно. Я отодвину их в сторону и уберу завтра, — его голос был спокоен.

Одним движением его запястья все коробки были сложены в углу, готовые к уборке. Кровать была убрана, и Гермиона потянулась, чтобы стянуть простыни.

Северус ещё раз двинул запястьем, направляя ещё одно очищающее и освежающее заклинание на постельное белье. Гермиона улыбнулась ему в знак благодарности.

— Завтра я куплю какое-нибудь новое постельное белье для Розы, но сегодня придётся обойтись этим.

— У меня дома есть постельное белье, которое мы могли бы забрать, нет смысла тратить твои деньги, — тихо прошептала Гермиона.

— Я понимаю, но… Я заметил, что Роза очень… тактильна… Она всё трогает, осматривает, нюхает… Может быть, для неё лучше начать всё сначала, с нового постельного белья и новой одежды?

На лице Гермионы отразились понимание и печаль. Северус почувствовал себя ужасно из-за того, что подтолкнул женщину к ним.

— Т-ты прав. Я не подумала. Боги, я так…

— Не надо. Ты измучена и прошла через то, через что не должна проходить ни одна мать. Не вини себя за то, что это не пришло тебе в голову.

— У тебя есть что-нибудь, во что я могу её переодеть сегодня вечером? — тихо спросила она.

— Может быть, старая футболка, ее можно уменьшить. Если Роза будет не против, — тихо сказал Северус и вызвал вещь, слушая, как с грохотом открылись дверцы его шкафа.

Гермиона с благодарностью взяла у него футболку, не в силах сдержать улыбку при виде эмблемы маггловской музыкальной группы на ней.

— Неужели, Северус? Black Sabbath?

Он одарил ее легкой улыбкой.

— Или это, или Iron Maiden, но Эдди может вызвать у нее кошмары.

Гермиона тихо фыркнула и подошла к ним с футболкой, которую уменьшила до размера ночной рубашки для маленькой девочки.

Потирая спину, она осторожно разбудила Розу. Та всё ещё отказывалась расставаться прядью волос Северуса, даже когда сонные глаза сосредоточились на матери.

— Эй, детка, мы в доме Северуса. Мы останемся здесь на некоторое время, хорошо?

Голубые глаза обежали осматривая комнату, прежде чем встретиться взглядом с матерью, и один раз кивнуть.

На лице Гермионы появилось облегчение. Она выдохнула, так и не заметив, что задержала дыхание.

— Сегодня вечером это будет твоя спальня, я буду прямо через коридор, — она указала на хозяйскую спальню, где Северус намеренно оставил дверь открытой, чтобы маленькая девочка могла заглянуть внутрь.

— Тебя это устраивает, детка? — еще один кивок, но затем Роза, казалось, о чем-то задумалась. Через мгновение она положила руку на щеку Северуса и посмотрела по очереди на обоих взрослых.

— Ты хочешь знать, где будет Северус? — удивленно спросила Гермиона. Северус тоже был шокирован, потому что девочка кивнула.

— Я буду внизу, мисс Роза, — тихо сказал он и понес девочку на верхнюю площадку лестницы, чтобы все показать ей.

— Это гостиная. Я буду здесь сегодня ночью, а завтра я приготовлю для тебя несколько зелий, которые помогут тебе чувствовать себя лучше.

Раздался ещё один всхлип, метнулся еще взгляд. Роза крепче сжала руки на его сюртуке. Гермиона всё ещё стояла в его мантии, накинутой на плечи.

Малышка покачала головой: «Нет».

— Нет? Роза, что ты имеешь в виду, детка? — спросила Гермиона у дочки. Та снова захныкала, крепче обнимая Северуса и снова утыкаясь лицом ему в шею.

— Роза, Северусу тоже нужно поспать, — тихо сказала Гермиона и подошла, чтобы погладить девочку по спине. Малышка снова захныкала, но потянулась к объятиям матери.

Когда Гермиона притянула её к себе и обняла, Северус хотел отодвинуться, но был остановлен маленькой рукой, держащей его за сюртук. Маленькая ручка с очередным всхлипом потащила его назад, и он нежно обнял обеих женщин, чувствуя, как маленькая фигурка Розы втиснулась между ним и Гермионой.

— Я думаю, ты заставляешь её чувствовать себя в безопасности, — тихо сказала Гермиона, и они оба снова удивились, когда Роза кивнула.

— Ты хочешь, чтобы я остался здесь на ночь, мисс Роза? — спросил он, и девочка кивнула, засунув большой палец в рот и глядя на него сонными глазами.

— Я превращу что-нибудь в кровать, — тихо сказал он Гермионе.

— Хорошо. Роза, Северус останется в большой спальне с мамой, хорошо? — ещё один кивок, девочка почувствовала себя в достаточной безопасности, чтобы отпустить его сюртук.

— Как ты думаешь, я могу одолжить ту другую футболку? — спросила Гермиона.

— Конечно.

— Хорошо. Детка, ты сейчас быстро примешь душ с мамой, хорошо? А потом пора ложиться спать. Я собираюсь выбросить эту пижаму. Северус сказал, что ты можешь взять эту его майку, так будет нормально?

Протянув футболку, он наблюдал, как Роза мгновение рассматривала ту, пробегая по одежде глазами. А потом застенчиво взяла вещь, как она поступила и с носовым платком, который всё ещё держала в кулачке.

Роза взяла футболку, через мгновение посмотрела на него и снова кивнула. Затем она сделала странный жест — поднесла руку к подбородку и быстро убрала её. Гермиона втянула воздух, и её слезящиеся глаза метнулись к нему.

— Спасибо. Это значит, «спасибо» — прошептала она почти с благоговением.

Северус быстро сообразил.

«Язык жестов».

Гермиона, должно быть, пыталась научить дочь способам общения, не желая того, чтобы Роза оставалась невербальной.

— Тогда добро пожаловать, мисс Роза, — он одарил девочку ухмылкой и легким поклоном, и получил в ответ легкий смешок. Еще совсем не смех, но и этот звук согрел его сердце.

Северус указал им на ванную и принес еще одну майку для Гермионы, которая фыркнула, увидев старую туристическую рубашку Iron Maiden.

***

Спускаясь по лестнице, Северус чувствовал себя бесполезным. Он позволил слезам вырваться наружу только тогда, когда их заглушили звуки чайника и душа.

Он рыдал, пряча лицо в ладонях, опустившись на пол в кухне и прижавшись спиной к шкафам. Казалось, прошла целая вечность до того, как свистящий чайник привел его в чувство.

Ему было больно.

Больно за Гермиону и больно за Розу.

«Она должна была быть моей».

Предательски шептал голос внутри него.

Северус давно перестал пытаться отрицать свое влечение к Гермионе. Потому что не мог отрицать очевидного, но он всегда старался скрыть это от неё. Он не желал разрушать их дружбу, он ценил ее превыше всего.

Когда же он подумал о милой вежливой маленькой девочке, которая спала у него на руках и дергала его за волосы, в его голове эхом отозвалась только одна мысль…

«Он их не заслуживает. Они должны быть моими. Я должен был заявить права на них обеих, когда узнал, что Гермиона несчастна с Уизли».

Но, оглядываясь назад, Северус понимал, что не мог изменить прошлое, даже если бы захотел.

«Она доверяла мне. Она доверяет мне. Эта яростная, покровительственная, славная львица доверяет мне и не только себя, но и своего детеныша, дочь, за которую она убила бы. Она могла бы убить, чтобы защитить дочь. Она боялась и паниковала, держа на руках своего ребенка. И это мне она доверила защищать их обеих. Я ничего не сделаю, чтобы разрушить это. Если они позволят мне, я буду защищать их до конца их жизней… Я никогда не нарушу их доверия».

Приняв решение, Северус приготовил для себя и Гермионы чай, а для Розы — теплое молоко с крошечным количеством взбитых сливок. Он налил его в детский бокал, найденный и купленный для того единственного раза, когда маленький Драко побывал у него в гостях.

Услышав, что девушки прошли из ванной в спальню, он, смахнув с лица следы слез, собрался с духом и направился наверх.