Постучав в дверь и убедившись, что можно войти, Северус застыл в дверном проеме внушительной фигурой… неуверенной в гостеприимстве.

Гермиона надела его банный халат и укладывала Розу в кровать. Северус немного смутился от вида изношенного постельного белья. Хотя он знал, что оно чистое, но все же решил завтра купить для Розы что-нибудь получше.

Окинув взглядом хрупкую фигурку, он отметил, что крошечная девочка тонула даже в уменьшенной футболке.

— Я принес чай. И горячего молока для мисс Розы, если она захочет.

Гермиона бросила на него благодарный взгляд.

— Спасибо, Северус. Не обижайся, если она его не выпьет, — она осторожно прошептала ему на ухо, взяв чашку с напитком. Северус кивнул, будучи полностью готовым к такому повороту событий.

— Вот, детка, Северус приготовил тебе теплого молока, ты хочешь пить?

Роза держала один большой палец во рту, а другой рукой все еще зажимала платок, который дал ей Северус.

Девочка взяла чашку из рук матери, затем посмотрела на обоих взрослых. Она смотрела, как Северус пьет свой чай, а ее мать пьет свой. Хмуро посмотрев на чашку в своей руке, Роза засунула носовой платок за пазуху, затем свободной рукой попыталась отвинтить крышку чашки для питья.

— Не пролей это, милая, — мягко предупредила Гермиона.

— Не волнуйся, — пробормотал Северус и взмахнул палочкой, наложив непроницаемое заклинание на одеяло, за что был вознагражден облегченным взглядом Гермионы.

Как только крышка была снята, Роза осмотрела содержимое своей чашки и сравнила с содержимым чашки матери.

— Ты же знаешь, что тебе нельзя пить чай, детка, — тихо сказала Гермиона, когда Роза нахмурилась, увидев разницу. Она еще раз посмотрела на Северуса, прежде чем передать чашку с напитком и крышку Гермионе, которая смиренно вздохнула и бросила на Северуса извиняющийся взгляд.

Но когда Гермиона снова закрутила крышку на чашке, чтобы молоко не пролилось, то была совершенно удивлена… Роза, снова засунув большой палец в рот, потянулась за молоком. Гермиона отпустила питье и потеряла дар речи, когда Роза поднесла его ко рту и начала пить сладкую смесь.

Гермиона посмотрела на теперь уже хорошо использованный носовой платок в руке дочери и с гримасой пошла за ним.

— Позволь мне взять это, Роза, — тихо сказала она, но девочка только крепче прижала кусочек ткани к груди.

— Роза, детка, ты не можешь спать с грязным носовым платком.

Оба взрослых могли видеть крах, который отчетливо замаячил на горизонте, когда заплаканная Роза отказалась вернуть платок, который крепко сжимала.

— Возможно, я смогу предложить решение… — добавил Северус, прежде чем взмахнуть запястьем.

Раздался еще один глухой стук от открывающихся дверей шкафа в его спальне, и он вздрогнул, когда что-то упало и ударилось об пол с довольно громким грохотом.

Пучок белого пуха ударил его по руке и при ударе оставил небольшое облачко пыли.

— Извините, — Северус поморщился, рассеял облако пыли и использовал мягкое очищающее заклинание на предмете в своей руке.

— Может быть, обмен? Этот парень сидит один в моем шкафу с тех пор, как я был маленьким мальчиком, и, возможно, он оценит компанию на ночь больше, чем мой носовой платок.

Гермиона с беспокойством посмотрела на металлическую пуговицу в ухе старого плюшевого мишки в руке Северуса.

— Северус… Разве он не винтажный? Он выглядит немного дороговато для маленького ребенка.

Северус приподнял бровь, глядя на женщину, стоящую рядом с ним.

— Я не настолько беден, чтобы в будущем продавать свои вещи, к тому же это плюшевый мишка. Цель его создания заключалась в том, чтобы он приносил комфорт детям, а не пылился в шкафу и не использовался для получения прибыли.

С широко раскрытыми глазами Роза переводила взгляд со своей матери на Северуса, который протягивал ей медведя. Она быстро передала платок и теперь пустую чашку из-под молока обратно матери и осторожно потянулась за старым белым медведем.

Малышка крепко прижала игрушку к груди, и Северус мог видеть, как она вдыхает ее запах и проводит пальцами по ее мягкой шёрстке, оценивая новые ощущения.

Затем девочка слегка улыбнулась ему, наполовину скрытая медведем, и быстро показала два знака. Какое-то быстрое движение по её лицу, затем два пальца к виску.

Северус снова повернулся к Гермионе за переводом, но та явно была ошеломлена готовностью Розы общаться с мужчиной.

— Гермиона?

— О, извини, эм… — она быстро скопировала первый жест.

— Это значит «красиво», — а затем второй. — А это означает «имя».

Смысл слов Розы был ясен. Он красивый, как его зовут? Внезапно Северус откашлялся, и его лицо залилось краской.

— Я уверен, что он был бы доволен любым именем, которым мисс Роза хотела бы его назвать.

Девочка на кровати быстро покачала головой и повторила жест с именем.

Гермиона смотрела на него, приподняв бровь, а он боролся с румянцем, который, как он знал, появился на его лице.

— Когда я был мальчиком, его звали Герман.

Гермиона фыркнула, но быстро отвернулась и закрыла лицо руками. Северус нахмурился. Но тихое хихиканье малышки на кровати стоило его смущения.

— Пожалуйста, мисс Роза, я уверен, что он очень благодарен за то, что проведет ночь в компании такой очаровательной молодой леди, вместо того, чтобы сидеть в пыльном шкафу.

Роза убежденно кивнула, и он улыбнулся ей.

— Тогда я оставлю тебя отдыхать и приготовлю свою постель на ночь.

Последнее его предложение было адресовано Гермионе, которая благодарно посмотрела на него и сжала его руку, когда он уходил.

***

Он разочарованно зарычал на стол. Шипя сквозь зубы, Северус попытался снова превратить его в кровать, к которой он стремился. Только вот у него опять получился лежак у бассейна, более того, он был чудесного ярко-розового оттенка.

«Что ж, по крайней мере, это больше похоже на кровать».

Внезапно Северус услышал за спиной смешок.

— Я не знала, что ты неравнодушен к розовому.

— Ты не видела мой ящик с нижним бельем, — сухо ответив, он смущенно посмотрел на нее. Гермиона снова засмеялась.

— Мои навыки трансфигурации изначально не самые лучшие и без дополнительной усталости последних шести часов.

Если бы это был кто-то другой, Северусу было бы стыдно признавать свои недостатки, но по какой-то причине с Гермионой ему было лишь слегка неудобно.

— Забудь об этом, Северус, просто раздели со мной кровать, она достаточно большая.

Гермиона махнула палочкой, как будто это было что-то несущественное, вернула стол на место и повесила его халат на заднюю часть двери.

Северус изо всех сил старался не пялиться на голые женские ноги и ступни, когда Гермиона шла через его спальню.

«Боги, у нее такая красивая кожа».

На ней была его футболка Iron Maiden и больше ничего, кроме нижнего белья.

Но даже это было предположением, поскольку футболка доходила ей до середины бедра.

Он вдруг отчетливо осознал тот факт, что к нему в постель забралась исключительно красивая женщина, одетая исключительно в его майку и ничего более… и сейчас эта исключительная во всех смыслах женщина пригласила его лечь с ней.

— Северус… ты идешь?

«Гермиона, ты ни хрена не представляешь».