— Джон и Аманда… Кто они такие?
— Без понятия. Да и насрать.
— Возьми себя в руки, Барт. Всё по плану.
— Нихера это не так, и ты прекрасно это знаешь.
— Он сильный. Погружался сотни раз. Он выдержит.
— Да посмотри ты на него! Это же ненормально! Так не должно быть!
— Встрч… те… Дж… Ама…
— Слышал? Думаю, он почти у цели.
— Пять минут, Фел. Пять минут, и я его вытаскиваю. И только попробуй помешать.
………………
— Встречайте, наши любимые Джон и Аманда!
От аплодисментов закладывает уши. С трудом сажусь и нехотя хлопаю с остальными, хотя, положа руку на сердце, мне уже не до свадьбы. Простите, дорогие Джон и Аманда, но я устал ещё до вашего прибытия.
Однако безжалостный Грегори заставляет меня подняться на ноги и тащит в толпу. Неожиданно вспоминаю о торте. Может, его скоро вынесут? Так и быть, ради этого потерплю ещё немного.
— Винсент Синк! Беги оттуда, скорее!
Да какого…
— Двери, Винсент! Двери!
Двери? Оборачиваюсь к выходу и вижу, как пара одинаково одетых швейцаров берутся за тяжёлые створки с обеих сторон. Они что, запирают зал? Но зачем? Это бессмысленно…
Ловушка?
Иррациональный, глубинный страх застрять в неизвестности впивается в живот. Бросаюсь прочь от Гарри, несусь сквозь толпу, распихивая гостей локтями. Бежать, бежать, бежать…
Успел! Выскакиваю в коридор, и двери захлопываются за спиной. Горло саднит от напряжения, но я свободен, хоть и сам не понимаю, от чего именно. Так или иначе я сваливаю. Поженятся без меня.
Спускаюсь на первый этаж. В холле почему-то ни одного человека, даже персонала не видно. Неужели все остались в зале? Надеюсь, входные двери не заперты…
Стеклянные створки послушно разъезжаются. Какое облегчение. Выхожу на крыльцо и застываю на верхней ступеньке.
Никого. Ни людей, ни машин. Ни света в окнах. Как будто на всей улице остался только отель «Fresh Lilac», а прочие дома растворились в кислоте всепоглощающей тьмы. Тишина, как в гробу…
Так, этому должно быть рациональное объяснение. Например, всё те же перебои со светом. Естественно, все поспешили убраться по домам, чтобы не блуждать впотьмах. И мне пора. Свой дом я найду хоть с закрытыми глазами. Наверное.
Шаг со ступенек. Другой. Пинаю ботинком кругляшок лилового свечения. Впереди темнеет нефтяная полоса асфальта, настолько чёрная, что кажется, стоит наступить — провалишься с головой.
Похоже, идея плохая. Стоит вернуться в холл и подождать, пока всё вернётся на круги своя, потому что глухая тьма пугает до чёртиков. Мало ли что…
Движение. Клянусь, во мраке что-то шевельнулось.
Испарина обдаёт лоб холодом. Шарахаюсь назад, запинаюсь о последнюю ступеньку…
— Винсент Синк!
— Притормози, детка, ты меня задушишь.
Диван. Музыка. Гарольд. Его ладонь на моей спине. Губы на виске.
— После банкета, хорошо? Займём один из номеров и не спеша насладимся друг другом…
Кто-нибудь, помогите…
………………
— Ну всё.
— Барт.
— Отпусти, или я сломаю тебе руку.
— Он почти…
— Отпусти.
Фел удручённо мотнул головой, но пальцы всё-таки разжал. Правильно, лишаться руки сейчас нерационально. Наградив его убийственным взглядом, Барт шагнул в круг белого электрического света.
В центре холодной комнаты с низким потолком стояли две плотно сдвинутые металлические каталки. На одной лежало мёртвое тело в чёрном чехле, из которого торчала лишь бледная окоченевшая рука. Вторая каталка предназначалась для живого, но сейчас он мало чем отличался от покойника: нездоровая бледность, подчёркнутая иссиня-чёрной чёлкой, восковые губы, полупрозрачные веки. Наличие жизни выдавали только пальцы, крепко сжимающие руку мертвеца, да повседневная одежда.
Барт ненавидел это. Столько лет прошло, а он до сих пор не привык видеть Аллена таким. Но к счастью, скоро всё закончится.
Большая смуглая ладонь Барта скользнула под чёлку и аккуратно легла на холодный влажный лоб.
— Ал.
Глазные яблоки дрогнули под тонкой кожицей век. С пересохших губ слетел шёпот:
— Кт… о… будь…
— Аллен, хватит. Возвращайся.
— По… мо…
— Я здесь. Это Барт. Слушай мой голос. Убирайся оттуда.
— …омо… ги…
— Твою мать! — выругался Барт и резко повернулся к Фелу. — Не отзывается! Сделай что-нибудь, не стой столбом!
Тот сдержанно выдохнул («так и знал, что это произойдёт») и приблизился к каталке, чтобы прижать два пальца к выбритому виску Аллена. Мысленный приказ точно должен вывести его из транса. Барт стиснул зубы, приготовившись к пробуждению Ала, но тут из коридора донёсся грохот.
Краткий обмен взглядами показал, что Барт и Фел пришли к одинаковому выводу. Сотрудники морга так шуметь не станут. Значит, незваные гости. Почти такие же, как они сами.
— Продолжай, — бросил Барт и шагнул к дверям, раскинув руки в стороны. Едва ли его длинное, но щуплое и угловатое, как у подростка, тело могло эффективно заслонить остальных от возможного удара, но попытка не пытка. Пыток вообще желательно избегать, для здоровья вредно.
Тяжёлая дверь распахнулась. На Барта уставились три глаза — два светлых в прорезях маски-балаклавы и один, угольно-чёрный, стандартного сорок пятого калибра.
— Отойдите от тела. Живо.
Приказ прозвучал негромко, почти равнодушно. Парни с пушками всегда уверены в том, что их требования будут выполняться беспрекословно. За спиной незнакомца выросли ещё две безликих фигуры. Что ж, время гениальной актёрской игры.
Барт сдвинул брови домиком и испуганно вскинул руки.
— No, no, por favor! Dios mío, no puedo creerlo… (1)
Молодчики предсказуемо замялись.
— Что он говорит? — буркнула Вторая Балаклава. Первая повторила громче (словно это могло чем-то помочь):
— Быстро отошли от тела!
— No entiendo… No entiendo… (2) — дрожащим голосом залепетал Барт, притворяясь, что вот-вот рухнет на колени от ужаса. А затем, без всякого предупреждения, резко выбросил ладони вперёд.
Парня с пушкой швырнуло назад, прямо на товарищей. Волна невидимой энергии смела противников с пути и разметала по коридору, как кегли. Зрелище захватывающее, но на созерцание нет времени.
— Фел, ходу! — крикнул Барт уже из коридора. За спиной раздалось сдавленное «угу» — Фел уже успел взвалить на плечи бесчувственного Аллена. Труп Винсента Синка пришлось оставить на прежнем месте. Пока Отряд Балаклав приходил в себя, беглецы скрылись за поворотом.
На всякий случай Барт держал руки перед собой, готовый отразить новую атаку, но больше им никто не встретился. Видимо, нападавших было немного и они не знали о своих оппонентах ровным счётом ничего. И слава богу.
Дежурная была на месте, но лежала, навалившись пышной грудью на стол и безвольно уронив голову. Барт испуганно подскочил к ней. Дышит. Пульс медленный, но ровный. Должно быть, вкололи снотворное. Некогда ждать, пока очнётся, но хотя бы жива, и на том спасибо.
Он рванул к выходу и придержал входную дверь для остальных. Холодный ночной ветер хлестнул по лицу. Потрёпанный чёрный минивэн ждал их в соседнем дворе.
— Колёса… — выдохнул Фел, тяжело дыша. Даже с его превосходной физической формой бежать с другим человеком на руках было довольно проблематично. Длинноногий Барт легко его обогнал и наклонился к шинам. Целые. Хорошо, что не оставили машину на парковке возле морга, могли бы и не уехать…
Пискнула, отключаясь, сигнализация. Барт рванул ручку двери, свалился на широкое заднее сиденье и распахнул руки для принятия тяжёлой ноши. Аллен мешком рухнул сверху. Крепко обняв его поперёк груди, Барт ощутил дрожь.
— Ал, чёрт! Вернись ко мне, слышишь? Вернись ко мне!
Но он не слышал. Только зубы отстукивали малопонятную чушь:
— …ве… ри… ве… ри… Бе… ги… отту… Вин…
— Блин, Фел, быстрее!
Фел тихо выругался в ответ. Раскочегарить старую тачку — занятие не из простых, но промедление грозило последствиями. Те типы могут броситься в погоню в любой момент. Аллен никак не приходит в себя. Если не вернуть его вовремя… Нет, Барт не хотел узнавать, что случится тогда.
Мотор скромно кашлянул, но тут же перешёл на рёв. Пассажиров вдавило в спинки кресел. Минивэн лихо вырулил на шоссе и рванул по пустой дороге.
Дрожащими пальцами Барт кое-как расстегнул шипастый чокер на шее Аллена и вложил в его ледяную ладонь. Осязание — прочная ниточка между сознанием и реальностью. Если и она не поможет…
«Давай, Ал. Пожалуйста. Ты можешь. Ты можешь…»
В такие минуты Барт отчаянно жалел, что не родился менталистом. Сейчас бы влез Аллену прямо в голову и вынул из забвения, чего бы ему это ни стоило. Почему, почему он так долго не возвращается? Неужели виноват неправильно разорванный контакт с покойником? Нет, странности начались ещё во время погружения… Ничего, ничего. Дом уже близко. С остальным можно разобраться позднее. Барт покрепче прижал к себе трясущегося Аллена и прильнул губами к макушке.
«Потерпи немного. Совсем чуть-чуть. Я скоро тебя вытащу».
По ощущениям поездка заняла чуть меньше вечности. Когда машина вырулила на подъездную дорожку возле дома, на часах было почти три ночи, но в кухонном окне маяком горел свет. Бабуля Миллс, как всегда, преданно ждала их возвращения.
Задняя дверь минивэна со скрипом отъехала в сторону. Хмурый Фел протянул руки в попытке помочь, но Барт пнул его в голень носком кроссовки и самостоятельно вытащил Аллена наружу.
Крыльцо озарилось светом.
— Заходите скорее! Батюшки, вы что с мальчиком сделали? — ахнула бабуля Миллс, ошарашенно наблюдая сквозь толстые стёкла очком за тем, как Барт пытается стянуть обувь, не выпуская Ала из рук.
— Вынужденная эвакуация, — со вздохом сообщил Фел.
В просторной светлой гостиной привычно пахло яблоками и карамелью, но сейчас этот запах совсем не успокаивал. Барт аккуратно опустил Аллена на диван и опустился на колени рядом. Дыхание было таким поверхностным, что грудь почти не двигалась. Миллс скрестила пухлые руки на обширной груди.
— Дёрнули?
— Пришлось. Нам помешали. А он не приходил в себя, — хладнокровно отозвался Фел.
— Так ведь и угробить недолго!
— Сказал же, нам пришлось.
— Сколько раз говорено: не сметь…
— Миллс, — коротко прервал Барт, не сводя глаз с синеватого лица Аллена. — Пожалуйста. Остальное потом.
Старушка осуждающе покачала головой, но всё же поплелась на кухню за нужной настойкой, шаркая подошвами мягких тапочек. Фел в свою очередь уселся на пол рядом с Бартом и вытащил из кармана диктофон.
— Почти разрядился.
Барт стиснул зубы. На диктофон ему было плевать, как никогда.
Вдруг Аллен вздрогнул всем телом и заговорил снова.
………………
— Детка?
Достал, честное слово. У меня есть имя.
— Почему двери закрылись? — спрашиваю я, с трудом перекрывая шум аплодисментов.
— Чтобы никто не мешал торжеству, — сверкнул зубами Гэри. Или всё-таки Гарри? — Ты же не хочешь, чтобы кто-то испортил праздник Джону и Аманде?
— К слову, я всё ещё не вижу их.
— Ещё бы, столько гостей. Ничего, подойдут ближе, и мы их обязательно поздравим.
— Не хочу никого поздравлять. Хочу домой.
— Правда?
Его рука скользит вдоль ягодиц и дразняще сжимает бедро. А так ли уж сильно я хочу домой?..
— Беги, Винсент Синк… Беги…
— Детка?
— Беги…
— Винс?
— Ал…
………………
— Ал, это уже не смешно! Возвращайся, ну же! Да чтоб тебя! — Барт порывисто обхватил Аллена руками за шею и зашептал в самые губы: — Мы же здесь, Ал. Мы все здесь. Ты должен выбраться, должен, слышишь? Пожалуйста…
— Двери.
Это было первое слово за весь вечер, произнесённое Алленом чётко и ясно. Обрадованный, Барт отпрянул и с надеждой заглянул ему в лицо. Мутные голубые глаза открылись.
— Двери. Гарри. Генри. Гарольд. Джон. Аманда. Гостей. Поздравим. Беги.
Голос Аллена звучал механически, глухо, будто записанный на старую плёнку. Лицо застыло без всякого выражения.
— Ал? — вполголоса окликнул Барт. — Ты меня слышишь?
Ничего. Ноль реакции. Но ведь контакт с мертвецом давно разорван, так почему…
— Погоди. — Фел удержал его за плечо. Наклонился вперёд, пристально рассматривая каменное лицо Аллена. Нахмурился, задумчиво поджал губы. Потом тихо позвал: — Винсент? Винсент Синк?
Голова Ала медленно повернулась на звук.
В желудке Барта лопнул пакет со льдом.
Аллен не мог застрять там. Так не бывает. Это попросту невозможно.
— Ф-Фел…
Пальцы на плече сжались крепче: молчи. Фел спокойно (как, чёрт возьми, ему это удаётся?!) продолжил:
— Где ты, Винсент?
— Зал. Отель. Свадьба, — монотонно выдал Аллен.
— Сколько сейчас времени?
— Полночь. Скоро полночь.
— Хорошо, Винсент. Кто сейчас рядом с тобой?
— Гэри. Генри. Гарольд. Гарри. Холли. Джо. Джон. Аманда.
— Опиши этих людей. Как они выглядят?
— Лиловый.
— Что лиловое, Винсент?
— Всё. Лиловое.
— Допустим… Что ещё ты видишь?
— Двери. Закрыты.
— Кто-то закрыл двери в зал? Кто?
— Лиловый. Лиловый. Ли…
На последнее слово дыхания уже не хватило. Веки Аллена вновь опустились, и он наконец вздохнул полной грудью. Скулы медленно розовели. Кажется, кризис миновал.
От облегчения у Барта защипало в глазах. Он без сил уткнулся лбом в диванную обивку, вдохнул знакомый запах ткани и кошачьей шерсти. Почувствовал, как пальцы Ала согреваются в его руке. Всё хорошо. Теперь всё будет хорошо…
Где-то за спиной тихо хрустнула кнопка на диктофоне. Записан последний на сегодня фрагмент прошлого Винсента Синка.
Примечание
(1) Нет, нет, пожалуйста! Боже, ничего не понимаю… (исп.)
(2) Не понимаю… Не понимаю… (исп.)