Глава 27. Вождь Вольскигге

Последний бандит упал с разорванным клыками костяного меча пузом. Аромат крови щекотал ноздри, но не бередил голод, что был утолён перед входом в руины. Киарах всмотрелся в темноту тоннеля за границей зажжённых живыми факелов. Враги за ней уже не обладают кровью.

— Рожа у тебя всё равно мрачная. Я думал, потрошение чужаков поможет тебе расслабиться, но, видно, не в этот раз, — Борван встал перед Киарахом, задумчивым жестом почёсывая короткую бороду. — Что такого тебе сказал Маданах?

— Ничего особого, — отмахнулся Киарах и сделал шаг ко мраку, в котором бродили драугры. — Идём дальше, я хочу разобраться с тем, что здесь таится.

Объяснять он ничего не желал, ведь Маданах действительно не сказал ничего. Сам не знал. Когда шаман рассказал ему о руне и своих подозрениях, король был удивлён не меньше него. Не сговаривался он с Бренель. Но кто тогда? Что этот кто-то хотел? Смерти Тахры и смены вождей Острых Перьев? Усиления Маданаха? Кому такое надо?

Расспрашивать Бренель Маданах не дал, сказал, что сам ей займётся. Пару дней побудет с Острыми Перьями, приводя клан к покорности и долечивая магией и зельями раны от верескового воина. После со ставшей вождём ведьмой отправится по остальным служившим Тахре кланам. В дороге что-нибудь, да выяснит.

Киарах в это время решил заняться наращиванием силы. Стена Ведьминого гнезда дала ему Слово KLO. Шаман не знал его совсем, и потому будет пускать на знание Салокнира. Возьмёт это Слово и, пожалуй, морозное дыхание. Опыт с Мирмулниром Киарах учёл, в этот раз собирался выдрать полный Крик из дракона взамен бесполезного зова-имени. Но перед этим хотел получить ещё какое-нибудь Слово, чтобы узнать больше. Решил поспрашивать Острых Перьев, нет ли вблизи ещё нордских руин, и Бренель лично рассказала о целых двух. Руины Вольскигге в половине дня пути от Лесного оплота и Килкрит в трёх. Оба места находились вне Предела, но Острые Перья знали местность неплохо, частенько забирались на север, чтобы пограбить караваны и путников из нордской столицы — добыча они куда жирнее, нежели чужаки в Пределе.

Бренель предупреждала об обоих руинах, не сказав ничего доброго. Килкрит — владения Меридии, великого духа света. Не любили её в Пределе, чьи дети взращены во тьме Королевы Духов, и она не любила их в ответ. Киарах знал, что ему Сверкающая Ведьма будет не рада особо. Стоит ему бросать ей вызов? Посмотрит, наверное, сначала на Килкрит, и, если там не будет много её слуг, поищет стену. С живыми и не очень он справится, а от сияющего гнева Меридии защитит тьма Намиры.

В Вольскигге спит могучее зло, как предупредила Бренель. Какое не знала, но Киарах сразу вспомнил Рангвальд. То же самое, что там? Как знать. На всякий случай шаман решил не идти один, взял с собой Эолу, Борвана и Дуаха. И сейчас, ступая по молчаливым пыльным залам и привычно кожей чувствуя злобу местных духов, понимал — не зря.

Впрямь похоже на Рангвальд, за годы воспоминания о том зле не затерлись. Киарах ощутил местное даже, не входя внутрь. Такое же злое и могущественное, его присутствие пропитывало стены, пронизывало воздух, заставляло мышцы против воли напрягаться, а руки не отпускать оружие. Это нечто чувствовали все, даже плохой в магии Борван.

— Эй, Эола, не знаешь, что тут может быть? — негромкий вопрос Дуаха разрушил могильную тишину древней гробницы.

Во свете магического сияния Эола лишь пожала плечами.

— Я бретонка, а не нордка, и не интересовалась чужой историей.

— Оно верно, толк имеет только история своего народа. Но было бы удобно, если бы ты что-то знала. Что в прошлый раз, что сейчас у меня от местной дряни волосы дыбом встают, — Дуах дёрнул плечом от воспоминаний. Он тот раз лазил с Киарахом в Рангвальд и тоже оттуда убегал. Только наказан был мягче, ведь карала его не матриарх.

— В этот раз у вас есть что-то посерьёзнее соплей и визгов, — фыркнул ступавший сразу за Киарахом Борван и похлопал по рукоятям топоров. — Не только удирать способны. А теперь заткнитесь, не на прогулке. Расслабился ты в Сидне, Дуах.

Хоть драугров пока не встречалось, не значило, что они спокойно спят. Дохлые норды коварны. Посланный вперёд светоч выхватил из тьмы небольшой зал со стоячими гробами, и люди мигом подобрались, готовые нападать на тех, кто оттуда вылезет. Но этого не произошло. Драугры сидели внутри и не спешили пускать кровь вторженцам. Киарах, готовый ко всему, прошёл через зал, чтобы увидеть толстую перекрывающую путь решётку. Рычагов рядом нашлось целых четыре на помеченных изображениями зверей постаментах, но который верный? Трогать их не спешили. Зная коварство древних нордов, к неправильным они точно приделали ловушки.

— Это может быть комбинация, а не один рычаг, — после недолгого обсуждения предположила Эола. В руках она держала книгу, найденную напротив гробов. — Я думаю, что это подсказка. Послушайте. Все четверо живут на той же земле, что и мы… нет, эта часть не важна… Первый страшится всех, второй не боится никого. Третий съест всё, что сможет, и охотней всего — первого. Четвёртый боится второго, но лишь когда один. Их следует задействовать в нужном порядке, если хочешь вернуться домой.

И впрямь подсказка, слишком очевидная. Киарах примерился к рычагам, быстро расставив зверей в нужном порядке. Но Борван опередил его, с презрением фыркнул, подойдя к змее.

— Древние норды были глупее потомков. Эту загадку решит любой охотник, — хоть в голосе звучала уверенность, осторожности старик не терял. Сначала внимательно посмотрел на стену, пол и потолок вокруг рычага, и лишь потом дёрнул, сразу отскочив. Ничего не произошло. — Тяните: медведь, лиса, волк.

И верно всё вышло. Решётка с лязгом поднялась, а гробы остались безмолвны.

— Не захирел ещё твой ум, старик, — с ухмылкой прокомментировал Киарах, первым ступая к открытому проходу.

— Я умру раньше, чем захирею, — бросил в ответ Борван и встал по правую руку, кивнул вперёд. — Ты хвастался, что наловчился убивать дохлых нордов. Иди доказывать, а не зубоскаль. Поглядим, кто убьёт больше.

Всё-таки скучал Киарах по вечным соревнованиям с Борваном. Старый воин никогда не давал ему спуску и всегда требовал превзойти его, своего учителя, в бою и охоте. Шаман был рад, что старик решил пойти с ним, а не с Маданахом.

Тихие шаги четырёх пар ног уверенно несли вглубь руин. До сего Киарах, будучи один или лишь с Дельфиной или Эолой, в руинах нордов всегда держался осторожно, предпочитая или проскользнуть мимо скоплений драугров, или затаиться, чтобы заранее прикинуть тактику. Но вчетвером можно было не таиться и идти смело, лишь смотря под ноги в поисках ловушек.

Лютой волчьей стаей люди налетали на драугров и уничтожали их без шанса ранить в ответ. Киарах, Борван и Дуах бились вблизи, прикрывая друг друга, пока Эола пламенем поддерживала с расстояния или отвлекала на поднятых себе на службу мертвецов. Драугров числом больше людей почти не встречалось, пауки заброшенных пещер вовсе не противники, и быстро сработавшаяся команда пронеслась по Вольскигге ураганом костяных клинков и гибельной магии.

Но спокоен Киарах не был. Чем выше и дальше уводили коридоры руин, тем ближе становилось неизвестное зло, тем сильнее оно ощущалось. Шаман не боялся, это нечто рядом не стояло с Алдуином, от которого вопили инстинкты. Но ему не нравилась неизвестность, за которой скрывается облик врага. И не ему одному. Но так или иначе, если наткнутся на загадочное нечто, приложат все усилия, чтобы пустить его по ветру. Изгои не побегут с поджатыми хвостами.

— ZUN-HaaL-ViiK!

Криком встретил живых драугр в рогатом шлеме, восседавший на троне зала верхнего этажа. В миг меч в руке Киараха змеёй извернулся, выскальзывая из хватки, пером улетел прочь. Борван с Дуахом точно также лишились топоров. Одна Эола с окутанными пламенем и светом оберега пальцами не потеряла ничего.

Киарах подарил драугру оскал, полный издевки и превосходства. Мертвец думал сделать его щенком без зубов и когтей разоружающим Криком? Сушёные мозги, нет меча, так обе руки обернутся пламенем, что охотничьим псом вгрызётся в добычу следом за Голосом.

— YOL!

Слишком велико расстояние, чтобы сухая кожа вся вспыхнула хворостиной, но плевок огня опалил её и дожрал истрёпанные временем ремни нагрудника, лишил драугра защиты металла.

Огненные стрелы Эолы и пламенный поток Дуаха вгрызлись в оголённую сухую плоть. Киарах увернулся от клинка драугра, видя за спиной того движение. Борван, успевший подобрать один топор обратно, с силой вогнал костяное лезвие с бескровную шею, перерубил наполовину. Мертвец умирать не спешил, но огонь Киараха дожрал остатки шеи. Без головы даже драугры не ходят.

— Я всё равно веду, Киарах, — старый воин довольным котом щурился, рассматривая валяющийся в ногах труп. — Ты не особо-то старался, я заметил. Но рожа, наконец, стала попроще.

— Ничто не успокаивает так, как хорошая резня. Будь эти норды живыми и с кровью, я бы был счастлив, — Киарах пинком запустил голову в рогатом шлеме к стене и хищно уставился на добротный сундук в углу. Только идти не спешил, с Вольскигге не покончено, а разграбить лучше на обратном пути. — Хотя хороший бой с местным злом меня тоже устроит. Я чувствую — уже близко.

Железная дверь за троном поддалась не сразу и с трудом, будто мешало что-то снаружи. Киараху с Дуахом пришлось навалиться вдвоём, чтобы раскрыть её и увидеть толстый слой снега им по колено. Не удивительно — руины заканчивались площадкой высоко на горе. Но неудобно, ведь ноги увязают в этом покрове, сражаться сложно. А бой будет.

Голову наполняла боевая песнь стены Слов, отдаваясь в душе и костях. Не теряя бдительности, Киарах прошёл дальше, чтобы увидеть знакомые очертания выше по лестнице. Перед стеной чернел единственный гроб. Вот оно — сердце пропитавшего Вольскигге зла, покоится в гробу очередным, но не простым мертвецом. Вылезать он не спешил, но Киарах знал, что дохлый норд может сделать это когда угодно. В Ветреном Пике драугр вылез лишь после того, как шаман взял от стены FUS, о чём Киарах сразу предупредил спутников.

— Это хорошо, у нас есть время подготовиться, — деловито поведал Борван и обвёл рукой вокруг. — Давайте-ка полейте тут всё огнём. Пока наши ноги скованы снегом, мы уязвимы.

Мысль дельная, и в шесть рук снег по всей площадке растопили быстро. Борван стоял с топорами наголо у гроба, но мертвец вылезать не спешил. Неужто впрямь лишь на усилившуюся драконью кровь отреагирует? Пора, значит, вытаскивать драугра наружу, и Киарах, ступая на влекущий к стене зов крови, в предвкушении скалился. Рогатые драугры сильны, но они лишь командиры. Сила этого мертвеца говорит, что он вождь. Лучшая добыча.

Сияющее Слово отпечаталось в мозгу, впилось в разум, и Киарах на миг забыл даже о гробе за спиной. Nah. Слово, не раз слышанное от стариков, второе Стремительного Рывка, что позволит лететь ещё дальше. Воистину славная добыча!

С грохотом вылетела крышка гроба, сопровождаемая гневным хрипящим криком мертвеца. Киарах едва успел развернуться, чтобы увидеть морозный взрыв, отшвырнувший Борвана с Дуахом в разные стороны. Над гробом высился драугр в изъеденных временем тряпках с металлом под драконью чешую. Длинные иссохшие пальцы сжимали готовые воплотиться заклинания. Лицо скрывала странная маска, развернувшаяся к Киараху. Шаман сразу понял — драугр выбрал свою главную цель.

— Давай, сразись с Изгоем, труха, — с вызовом оскалился Киарах и отметил, что ноги мертвеца не касались гроба. Снег бы ему помехой не был. Хорошо, что растопили.

Жест — вокруг завихрились потоки огненного плаща. Ноги бросили к гробу, руки направили меч и магию в драугра. Тот пером отлетел прочь и окутал себя светящейся оболочкой бронированной плоти. Оберег погасил огненный шар Эолы, в ответ перед бретонкой возник исходящий замораживающей дымкой ледяной атронах.

Киарах застыл, краем глаза наблюдая за Дуахом и Борваном, что успели подняться и теперь заходили нежити с боков. Этот драугр на голову выше любого другого, воистину вождь. Так ловко до него не колдовал ни один другой. Вот ирония-то, похоже, древние норды не так плевались с магии, как потомки, коль в главном гробу такой маг нашёлся. Кровь шамана кипела от жажды битвы и жажды победы, стремления доказать дохлятине, кто здесь лучше и сильнее колдует. И Киарах это сделает. Это будет магическая схватка, с меча при чарах плоти всё равно нет прока, вон, как бессильно отлетела стрела Борвана.

Киарах махнул старику и Дуаху на атронаха. С чистого воина и не шибко сильного мага сейчас на драугре проку нет, пусть помогут Эоле, что бесплодно возилась с атронахом. Сильна тварь, мертвецу под стать. Только слабость у хозяина видна невооружённым глазом — он чистый маг, такие вблизи ничтожны.

— VULD!

Неистовая и голодная как лесной пожар магия горела в жилах, жаждала вырваться на волю и пожрать всё, чего сможет коснуться. Киарах с удовольствием выпустил её на драугра, позволил пылающему зареву обрушиться на мёртвую плоть. Шаман с драугром близко, расстояние меньше вытянутой руки, от такого не улететь. Только в ответ пожару немедля устремился воющий буран. Две стихии столкнулись друг с другом, и Киарах стремительно отскочил, ощутив, что лёд мертвеца оказался сильнее его огня. Так и засомневаться можно, что это было когда-то нордом.

Кровожадный оскал Изгоя стал шире. Сопротивление его лишь раззадорило. Сильная добыча самая лучшая, так было всегда.

Огонь и лёд, они кружили по площадке двумя огрызающимися магией вихрями. Морозные вихри драугры были опасными, но медленными, Киарах без труда от них уходил. Противостоять точным быстрым копьям льда было сложнее, но и с этим шаман справлялся. Лишь раз не успел, острый лёд оставил рану на плече, но рукой двигать можно. Только Киарах почти её не чувствовал за леденящей тьмой кольца Намиры, что бегом опарышей наполнила порез.

Пламя Изгоя сменилось молниями. Слишком парящий мертвец шустрый, не успевал огонь до него добраться, но стремительные молнии — очень даже. Пусть не были они столь опасны мёртвому телу, но как пламя жрало иссохшую плоть, так электричество жрало магию. Когда драугру будет не на что колдовать, он станет беззащитней домашнего щенка.

Мертвец отлетел в сторону, уходя от новой молнии. Раздался взрыв. Хриплый визг опалённой нежити.

— Намира перемелет твои кости нам на хлеб! — довольно расхохоталась с успехом подорванной руне Эола.

Атронаха уже растерзали. Киарах насел на врага сильнее — теперь исход их битвы предрешён.

Брошенный Борваном топор не повредил защищённой магией плоти, но увёл руку с дымкой призыва, сорвал заклинание. Сильный огненный шар Эолы заставил пошатнуться, коснувшись ногами пола. Выигранными мгновениями Киарах воспользовался сполна.

— FUS-RO!

Мертвеца впечатало в замолчавшую стену слов. В мгновение ока шаман оказался рядом, чтобы в упор выпустить смертоносный поток голодного пламени. Рядом возник Дуах с таким же пламенем в руках. По другую сторону добавила огня Эола. В шесть рук они дотла спалили драугра, так и не успевшего вернуть равновесие. От него остались лишь кучка почерневших костей, оплавленный металл одеяний да маска, которую огонь как будто не тронул.

Киарах немедля поднял её, даже не обжёгшую пальцы, но кольнувшую их эхом чар древних и могущественных. Даже больше, чем магия подаренных Маданахом одеяний старых богов, что и сейчас наполняли силой тело наравне с кольцом Намиры. Шаман не чувствовал и малейших признаков усталости ни магической, ни физической, от чего хотел довольно смеяться — воистину он теперь выносливей вересковых сердец, может сражаться долго и эффективно.

Самое оно.

А трофей Киарах решил забрать с собой. На привале получше изучит, чтобы понять, что за чары скрывает маска.

— Если б мы в Рангвальде дошли до такой твари, даже уйти бы не смогли, — с недовольством отметил Дуах и пнул обугленный череп. Но тут же лицо Изгоя скривила хищная улыбка. — Зато теперь порвём на части. Эй, Киарах, решишь туда вернуться, я с тобой. Рад был размять кости, хотя живые норды получше будут.

— А, скума не сожрала твой боевой дух? Вот это уже славная новость, — с насмешкой фыркнул Киарах и коснулся раны на плече. От неё осталась лишь засохшая в жаре пламени кровь. — Я…

Резко осёкся, когда поднял голову. Пальцы, разминавшие шею, сложились жестом молнии при виде чёрного силуэта на стене. Шаман уставился в чёрные глаза засевшего наверху ворона. Не по-птичьи внимательные глаза.

Как в насмешку ворон каркнул и снялся с места, чтобы стать чёрной точкой в сером небе.

— Итель, небось. Некому больше, — спокойно сказал Борван, легко встряхнув напряжённого Киараха за плечо. — Не думал же ты, что она так просто отпустит тебя и займётся своими делами?

С ответом Киарах не спешил, смотрел вслед улетевшей птице. Но вот, наконец, медленно покачал головой. Уж он повадки матери знал получше старика.

— Будь это мать, она бы не увела птицу, напоказ следила за мной, пока не надоест, раз заметил. Это был кто-то другой.

Только вот кто?