— Мак, у тебя что, нет ни одной целой?!

Таня раздраженно бросила пластиковую корзину без одного колесика к остальным калекам.

Занавесь из пожелтевших бусин зашуршала. Толстяк вошел в магазин, держа в руках новую корзинку, и картинно подбросил на ладони.

— Только для тебя, моя королева! Лови!

Таня закатила глаза, и схватив скользкую ручку, скрылась за ближайшим стеллажом.

Мак танцующей походкой вышел из-за прилавка и направился следом. Она перебирала пакеты замороженных овощей, сверяя сроки годности. Выбрав две упаковки, бросила в корзину.

— Что планируешь на ужин? Борщ?

Таня безнадежно махнула рукой.

— Ага. А потом дерябну водки и пойду играть на балалайке. Мак, неужели ты вправду думаешь, что это смешно?

Продавец оперся на стекло холодильника, постаравшись, будто бы случайно, дотронуться до ее бедра.

— Кстати о выпивке. Сходим к Софии? Опрокинем по стаканчику? Я сегодня рано закрываюсь.

Таня повернулась и скептически оглядела его с ног до головы, скрестив на груди крепкие руки. Потом сочувственно спросила:

— Скажи, у тебя что-то случилось, поросеночек? Твоя мама здорова? А может, ты налоговой задолжал?

Мак удивленно воззрился на нее.

— Почему ты спрашиваешь?

— Я просто пытаюсь понять причину, по которой ты совершаешь самоубийство.

— Что?! Но я не…

— Тогда СДАЙ НАЗАД, остолоп!!!

Толстяк не успел осознать, как его отнесло на другую сторону прохода. Банки солений за спиной тоскливо звякнули.

— Фурия, — восхищенно выдохнул Мак. — Я бы женился на тебе прямо завтра и заделал нам десяток детей!

— Мой самый страшный сон.

Таня наклонилась за пятикилограммовым мешком муки и, не глядя, бросила его к остальным покупкам.

— Кто ж тебе в старости стакан воды подаст?

— После того, как я все детство провела под ворохом сопливых спиногрызов, которых нарожала моя мама, светлая ей память, я предпочту сдохнуть без него!

Она выпрямилась, взглянула на список, написанный синей ручкой на ладони и направилась к кассе. Толстяк, вздыхая, поплелся на свое место за прилавком.

***

Штора подрагивала от сквозняка, нижний край с вшитой пластиковой планкой монотонно постукивал о подоконник.

— Так вы выпишете мне рецепт?

Дина вздрогнула и перевела взгляд на пухленькую леди, сидевшую в кресле.

— Конечно. Простите, миссис Мюррей.

Белый лист медленно полз, покрываясь шуршащими строчками.

Когда за последней пациенткой закрылась дверь, Дина выключила компьютер и подошла к окну. Лесистые горы вновь заплыли туманом. Верхушки елей торчали из голубоватых потоков, как шипы на спине гигантского ящера. Пейзаж расплылся. Дина закрыла глаза, пытаясь не дать слезам пролиться. В который раз за последнюю неделю.

После ночного происшествия в доме Стюартов она очнулась у себя в кухне на полу. В окно яростно било полуденное солнце, пол усеивали разноцветные бусины таблеток. На белой плитке засохло темное пятно. Дина огляделась. Рядом блестел острый угол стола, на плече темнела ссадина. Стоило пошевелить рукой, как по локтю потекли яркие капли.

— Эбби!

Дина вскочила и, накинув рубашку, бросилась во двор, к машине.

Усадьбу Стюартов покрывала тень горного кряжа. Внутри царила тишина, грузовика не было в гараже. Дина достала телефон.

— Начальная школа Черритауна, Лейла у телефона. Чем могу помочь?

— Привет, Лейла, это Дина Эванс. Скажи, Эбби в школе?

— Добрый день, мисс Эванс. Я как раз хотела звонить вам, чтобы узнать почему ее нет. Сегодня детям вручают грамоты. Я позвоню Тому, вероятно, она с ним.

— Вероятно… да…спасибо, Лейла.

Дрожащими руками Дина набрала номер, раздался монотонный голос автоответчика.

— Проклятье!

Дина стукнула кулаком по капоту машины. Из калитки разросшегося сада на другой стороне дороги показался мужчина.

— А, мисс Эванс! — он помахал ей рукой, — отличная погодка сегодня! Ищете Стюартов?

Дина перебежала шоссе.

— Здравствуй, Лу. Ты не знаешь, куда они уехали?

Сосед пожевал губами.

— А вам он разве не звонил?

— В том-то и дело...

— Тут ночью такой грохот стоял, мы с женой думали, гроза. А утром я выхожу, смотрю, сухо, дождя не было. А Том сумки в машину грузит. Ну я и подошел узнать как дела. Тут и Эбби вышла.

Он понизил голос.

— Не поздоровалась, не улыбнулась даже. Молча в кабину полезла, и дверь захлопнула. А Том говорит, не обращай внимания, у нас тут ночью баллоны газовые взорвались, которые в кухонном шкафу стояли. Для горелки. Он же вечно в горах пропадает, вот и накупил впрок. А тут один бракованный попался. Ну оно и жахнуло, полкухни вынесло. Девчонка-то напугалась до полусмерти. Том сказал, давно обещал ее свозить проветриться, вот и решил сделать это сейчас, снять стресс, так сказать.

— А куда, не сказал?

— Да я и не спрашивал. А что?

— Нет, ничего. Я звонила, но у него телефон не ловит.

— А, ну у нас это часто.

— Спасибо, Лу. Если вдруг Том появится, дай мне знать.

— Ладно. До свидания, мисс Эванс!

Дина села в машину и уткнулась лицом в руль. Потом повернула ключ зажигания и вывернула на дорогу.

***

— Том родной отец, и имеет на нее права. Что мы можем поделать?

— Я виновата перед моей крошкой. Я ведь отлично знаю Тома, и могла предположить, чем все кончится еще до того, как открыла рот!

Элис сунула противень в духовку и, сняв фартук, села напротив подруги, накрыла ее руку своей.

— Если ты расскажешь мне, из-за чего вы повздорили, возможно, я смогу лучше понять твое беспокойство.

Дина осторожно высвободила ладонь и обхватила горячую чашку руками. Душистый травяной пар ласково гладил мокрые щеки.

— У нас разные взгляды на воспитание детей. Это очень долго копилось, и вот результат.

Элис молча ждала. Дина бросила на нее взгляд и сделала глоток чая.

— Что ты хочешь услышать?! Почему я беспокоюсь? Потому что я шесть лет растила ребенка, которого у меня забрали и увезли неизвестно куда!

Она потянулась за платком и шумно высморкалась. Хлопнула дверь.

— Элис, где квитанции Смитсонов? — Джефф вошел в кухню, отряхивая руки, — Обедать скоро? Мы уже готовы. О, привет, Дина.

Приглядевшись, он нахмурился, и спросил:

— Случилось чего?

Элис из-за спины Дины махнула ему рукой. Джефф поднял руки и отступил.

— Ухожу. Если что, я за домом.

Дина потерла виски пальцами.

— Я миллион раз пыталась до них дозвониться. А что если с ней…

Элис протянула ей сухой платок.

— Не нагнетай. Посмотри на это с другой стороны. Может, после вашего разговора Том поумнел и в кои-то веки проводит время с дочкой?

— Мам! Дай булочку!

С лестницы спускался Дэвид, волоча за собой грохочущий пластиковый паровоз. Элис закатила глаза.

— Еще пятнадцать минут, дорогой, и сядем за стол.

Мальчик подошел к столу и забрался матери на колени. Элис фыркнула и развела руками в извиняющемся жесте.

Дина покачала головой.

— Все нормально, Элис, мне уже пора.

— Разве ты не останешься на обед?

Дина вытерла лицо и пригладила растрепанные темные локоны. Элис прижалась головой к ее плечу.

— Нет, родная. Я лучше пойду. Спасибо тебе.

— В любое время, — улыбнулась та.

Дом встретил Дину тоскливым безмолвием. Покосившись на бардак в кухне, она махнула рукой и прошла в ванную. Сбросив куртку, глянула в зеркало. Рубашка намертво присохла к пятну на плече. Она подставила руку под душ и сцепив зубы, стала понемногу отклеивать ткань от раны, потом разделась и подставила лицо теплым струям воды. Высушив волосы полотенцем и наскоро полив руку антисептиком прямо из бутылки, Дина забинтовала себе плечо.

Зазвонил телефон. Она схватила куртку, аппарат выскользнул из шелковой подкладки кармана.

— Нет!

Темный прямоугольник мобильника завис в воздухе в трех дюймах от гладкого мокрого пола. Секунду Дина ошарашенно смотрела на него, потом схватила и приложила к уху.

— Мисс Эванс? Это Лейла. Я не дозвонилась до мистера Стюарта, но учительница сказала мне, что при последней встрече он упоминал о своих планах на каникулы. Свозить Эбби в аквапарк в Спокане, и провести в городе пару дней. Скорее всего, туда они и отправились, ведь учебный год закончился сегодня.

Дина вышла из ванной, положила телефон на стол и села. Что это было? Быть может, ей только показалось, что мобильник завис в воздухе? Или это галлюцинация, продолжение вчерашнего недомогания?

“Нужно зайти в больницу… или я просто вымоталась и мне нужно как следует выспаться… мало ли что может почудиться! Я не владею даром Эбби.”

Дина усмехнулась и посмотрела на пакетик сахара, валявшийся в углу стола с незапамятных времен.

“Это просто игра, дурацкая мысль...”

Дина закрыла глаза, представила, как пакетик поднимается над столом, и медленно подняла ресницы. Белый квадратик висел у ее лица, бумага отсвечивала серебром. Дина шарахнулась назад, грохнувшись на пол вместе со стулом. Сахар упал на стол и рассыпался, белые струйки завились спиралью и опали.

— Как такое возможно?! — собственный голос показался совершенно чужим.

Дина подошла к раковине и налила себе воды. В голове шумело, будто она выпила не воду, а неразбавленный спирт.

Дина долго стояла, глядя в окно, потом криво улыбнулась и подняла стакан, чокаясь с отражением :

— Хоть что-то мне осталось на память о тебе, моя девочка. Теперь я пойму, каково это… быть чудом.

***

Сумерки превратили голубые волокна тумана в лилово-черных исполинских змей, медленно скользящих меж горных отрогов. Дина взглянула на календарь. С момента разговора с Лейлой прошло восемь дней. Восемь. Даже Элис уже перестала искать обнадеживающие слова. Весь мир оцепенел вместе с Дининым сердцем. Она допоздна засиживалась в клинике, перечитывая и конспектируя медицинские статьи, ведь дома ждала тишина. Тишина и отчаяние.

— Все, хватит!

Дина бросила халат на стул, и достав телефон, набрала номер Элис.

— Я хочу подняться на Милки Уолл. Послезавтра обещали сухой денек. Пойдешь со мной?

— Ох, прости, Диндин, но у меня неделя в страшной запарке, нужно закончить маскарадный костюм для Дэвида, у старших тоже выпускные, один за другим. Я бы с радостью, но…

— Понимаю, — вздохнула Дина.

— Я очень рада, что ты снова готова покорять высоты, — в голосе Элис слышалась улыбка.

— Схожу одна. Немного разомнусь. Возьму спортивную камеру, потом посмотришь.

— Отлично. Но будь осторожна!

Дина усмехнулась.

— Конечно, мамочка.

***

Тайлер поставил пакеты с продуктами внутрь и захлопнул багажник. Отцовский синий Додж неплохо сохранился, нужно было лишь почистить контакты и заменить пару мелких деталей. Тени елей и лиственниц превратили дорогу в бесконечный полосатый шарф. В кармане пойманным жуком зажужжал мобильник.

— Привет! Тай, сделай одолжение, закинь мне бензопилу, моя вышла из строя, причем очень не вовремя.

— Десять минут, — коротко ответил Тай.

Он нашел Джеффа на заднем дворе дома. У его ног лежала полуразобранная пила, чуть дальше кренилась набок сухая лиственница. В стволе зиял свежий распил.

— Представляешь, на середине работы сдохла, подлая. Я даже отойти за топором не могу, мальчишки только того и ждут. Чак уже всерьез собирается дерево руками валить.

— Держи, — Тайлер, усмехнувшись, протянул ему новенький блестящий инструмент, — дарю тебе право первой ночи.

Джефф подхватил пилу и подошел к дереву.

— Элис яблоню купила, посадим вместо этой сухой лесины.

Он обернулся, окидывая Хупера взглядом, и заметил:

— Ты где так сгореть-то умудрился? У нас тут вроде не Сирийская пустыня.

Тай поморщился и одернул ворот безрукавки.

— На крыше. Там все менять надо, от конька до водостоков.

Джефф кивнул и дернул за шнур.

Тайлер подошел к деревянному забору, за которым вокруг высокой башенки с сеном толпились коровы. Два черно-белых теленка устроили борьбу, толкая друг друга едва прорезавшимися рожками.

***

Таня подставила ведро под кран, и оглянулась на горные пики, сверкающие последним снегом.

— Завтра дождь обещали? — спросила она у проходящей мимо Элис.

— Только после обеда.

— Я пошлю Пола убрать сено. Не верю я прогнозам... Был у меня один, — продолжала Таня, — на метеостанции работал. Тот еще прохвост, ни слова правды. А это кто? — спросила она, заметив фигуру, прислонившуюся к ограде выпаса.

Элис, щурясь, приложила ладонь к глазам.

— Тайлер, сосед. Его родители полжизни здесь прожили. Очень милые люди. Вся деревня знает, что он вернулся с войны. Ты разве не слышала?

— Слышала. Но не видела, — задумчиво ответила блондинка.

Она подхватила сверкающее ведро и скрылась в тени хлева.

Сухое дерево лежало вдоль ограды, ветки были аккуратно сложены рядом.

— Спасибо, выручил, — Джефф протянул Тайлеру инструмент.

— Не за что.

— Слушай, у нас в выходные будет небольшая вечеринка — старшие мальчишки закончили учебный год. Приходи, мы будем рады.

— К сожалению, в воскресенье не могу.

— Жаль. Тогда заходи, когда сможешь, я припрячу тебе пирог.

— Ради пирогов Элис я готов на что угодно, — улыбнулся Тайлер.

Он закинул пилу на плечо и направился к машине. Пышные кроны каштанов отбрасывали мягкую прохладную тень, в ветвях громко чирикали птицы.

— Привет.

Тай обернулся, и увидел улыбающуюся женщину, стриженную под ежик.

— Я Таня, помощница Джеффа.

— Очень приятно.

Он протянул ей руку, и она ответила по-мужски крепким рукопожатием. Тайлер миновал аллею и спустился по тропинке к дороге. Издалека окинув взглядом линию широких бронзовых плеч, Таня цокнула языком.

— Хорош!

Хупер бросил инструмент на заднее сиденье и запрыгнул в машину.

***

После знойного дня выпала обильная роса. Душный нектар ночных цветов превратил ее в нестерпимо сладкое зелье. Мотыльки покачивали промокшими крыльями, соскальзывая в тугие чашечки лепестков, звезды казались каплями расплавленного железа, грозившими упасть на жаркую земную плоть.

Деревянные стены дома источали теплый запах старой смолы. Тайлер сорвал с потолка пленку, прикрывающую комнату от дождя на время работ, и настежь раскрыл окно. Воздух упрямо отказывался шевелиться, но в спальню медленно спустился аромат влажной листвы, создавая иллюзию прохлады. С улицы раздался шум подъезжающего автомобиля. Хупер подошел к двери, обходя упаковки стройматериалов. На пороге стояла Таня.

— Ты забыл ветровку.

Она протянула ему сверток. Тай взглянул и покачал головой.

— Это не моя.

Таня усмехнулась и повесила куртку на перила крыльца.

— Извини. Наверное, кто-то из рабочих оставил.

— Ничего. Спасибо за заботу. Налью тебе воды со льдом, — он гостеприимно раскрыл дверь.

Таня вошла в гостиную и огляделась. У стен были сложены доски и зеленоватые упаковки листов гипсокартона. Лампа холодильника подсветила лед за стеклом, на мгновение превратив воду в золотистые коньячные сполохи. Тайлер протянул ей стакан, другой взял сам. Она промокнула губы ладонью, на языке таяла гладкая льдинка.

— Чувствую себя снежной королевой, пусть и ненадолго, — улыбнулась Таня.

— Повезло. Мне вода не помогает, пью скорее по привычке. В такое время жалеешь, что в штате всего двести пасмурных дней в году, — проворчал Тай.

— Я могу остаться и охладить тебя немного, если хочешь.

Хупер усмехнулся и со стуком поставил запотевший стакан на стол.

— Благодарю за предложение. Но моя кровать рассчитана на одного.

Он подошел к двери и распахнул ее, показывая, что разговор окончен. Таня подняла брови и проходя, мимолетно коснулась его груди, смело взглянула Таю в лицо.

— А кто сказал, что необходимо ограничиваться кроватью?

Тайлер нахмурился и, взяв ее за плечи, мягко отстранил.

— Я сказал “нет”. И этот ответ окончательный.

Еще мгновение она рассматривала его, потом сверкнула улыбкой.

— Как скажешь, солдатик.

Взревел мотор, по листьям застучал гравий. Тайлер задумчиво постоял на крыльце, потом вспомнил, что оставил несколько больших чурок у поленницы во дворе. Он зажег фонарь позади дома, проходя мимо сарая, подхватил увесистый топор и принялся за работу.

Спуская машину по темной дороге, Таня резко крутанула руль, шины с жалобным скрипом проехались по асфальту.

— Что с тобой, а? — спросила она сама у себя по-русски, — ну что ты так бесишься? Ты честна с ним, он честен с тобой. Нет повода возмущаться…

И она вновь выехала на шоссе.

***

Старая избушка торчала на обрыве обломанным зубом. Много лет назад она была жилищем оператора канатной дороги, провисшие ржавые тросы тянулись к противоположной стороне ущелья и терялись в густых зарослях орешника. Летняя зелень щедро покрыла горы, водопады древесной листвы скрыли острые каменные грани, изумрудные волны хлынули в долины и оставили засохшую пену лишайника на отвесных склонах.

Нижняя часть дома покрылась мхом, с крыши спускались нежные ростки розового вьюнка. У ближайшего дерева в каменном резервуаре тихо журчала талая вода, вытекая из металлической трубки.

По отлогому плечу горы к хижине спускался человек. Лицо и одежда были покрыты разводами въевшейся каменной пыли. Подойдя к дому, он сбросил рюкзак с пристегнутой каской, расстегнул тяжелый пояс и долго плескался в ледяной воде маленького гранитного бассейна.

В окне шевельнулась занавеска, дверь скрипнула. На пороге показалась белокурая девочка с полотенцем в руках.

— Ну как ты тут? Все хорошо, Эбби?

Том растер покрытую мурашками спину жесткой тканью.

— Да, папа.

Взгляд ребенка был обращен к пелене далеких сероватых облаков.

Прихватив рюкзак, Стюарт прошел в дом и сделал дочери знак подойти. Эбби вошла в комнату и села у стола. Том положил перед ней тяжело звякнувший кожаный мешочек.

— А вот и мой сюрприз! Открывай.

Она потянула застежку, на стол высыпались куски породы. Том взял один и хорошенько потер о рукав рубашки. Заблудившийся солнечный луч отразился от шершавого золотого бока. Горящими глазами Стюарт смотрел на неровный кусочек руды.

— Ну, как тебе?

Эбби слегка пожала плечами.

— Блестит, — и, бросив взгляд на отца, добавила, — Наверное, дорого стоит...

Том бросил самородок в кучку и хрипло рассмеялся.

— Достаточно, чтобы мы могли наконец уехать из этого захолустья и начать новую жизнь!

Девочка испуганно взглянула на него.

— Уехать? Насовсем?!

— Ну конечно! Купим квартирку поближе к Сиэтлу. И лодку. Ты пойдешь в хорошую школу. Потом закончишь колледж...

Том вздохнул и прикрыл глаза, уйдя в мечты. Губы Эбби задрожали. Он взглянул на нее и нахмурившись, потрепал по плечу.

— Ну ты чего, крошка?

Девочка подняла на него глаза.

— Но я не хочу уезжать. Я скучаю по Дине...

Том стиснул зубы и с проклятием ударил ладонью по столу. Блестящие камни подпрыгнули и с шорохом раскатились в стороны.

Он наставил Эбби в лицо указательный палец, и прорычал:

— Чтобы я больше не слышал этого имени! Слышишь, никогда! Ты поняла?!

Из прозрачных, как морская вода, глаз девочки полились слезы.

— Я не могу. Это моя мама...

Том опешил.

— Что?!

Эбби всхлипнула, но не отвела взгляда. Том сгреб ее за узкие плечи и свирепо прошептал:

— Твою мать звали Марион! Не оскорбляй ее памяти, приплетая сюда эту... Эту…

Он задохнулся, выпустил Эбби, и отвернувшись, яростно потер руками лицо.

Голос Эбби звучал спокойно и отрешенно.

— Это все из-за золота, да? Ты искал его так долго... Дина говорит, ты стараешься для моего будущего. Золото тебе дороже, чем я. Я его ненавижу.

Услышав ненавистное имя еще раз, Том гневно обернулся, но внезапно отступил и на миг потерял равновесие. Эбби сидела за столом, рука была протянута вверх. Вокруг ладони, как кольцо астероидов вокруг Солнца, в воздухе неторопливо вращалась цепь сверкающих самородков.

Аватар пользователяSpiral Black
Spiral Black 19.02.22, 16:08 • 773 зн.

«Мак, неужели ты вправду думаешь, что это смешно?»

Национальные стереотипы - всегда смешно, че вы.

«После того, как я все детство провела под ворохом сопливых спиногрызов, которых нарожала моя мама, светлая ей память, я предпочту сдохнуть без него!»

Учитывая, что одним из спиногрызов была она сама - это довольно забавно)

...

Аватар пользователяsakánova
sakánova 27.02.25, 19:26 • 1028 зн.

"Я виновата перед моей крошкой. Я ведь отлично знаю Тома, и могла предположить, чем все кончится еще до того, как открыла рот!" - да не, мне кажется такую реакцию предсказать невозможно. Дина могла бы думать что Том у виска покрутит, а он за ружье схватился.

Вообще дико интригует этот "заразный" дар, смешно если им обла...